Книга Машинист паровоза-призрака, страница 13 – Максим Кабир

— Напасть какая-то, – ответил бородач. – Ни Милки Вэя, ни Сникерса, ни Марса с Баунти. Как кошка языком слизала.

— А как они выглядели? Может, мы с другом походим по поселку и поищем?

— Поищите! – обрадовался мужчина. – У них по четыре лапы, по два уха, усы, шерсть, хвост один… ну, у каждого по одному.

— Мы поищем, – заверил Даня. – Не волнуйтесь.

Ему стало жалко бородача – грозного снаружи и доброго внутри. Он живо вообразил, как коты, посовещавшись, собрали чемоданчики, сели в поезд и уехали прочь из Балябино. Подальше от зловредного локомотива и того, кто прятался в кабине машиниста.

— Давай уйдем отсюда, – предложил Даня Валику, когда они обменялись рукопожатиями. – Чтобы он нас не подслушивал.

Валик не стал спрашивать, кого Даня имеет в виду. Сунул под мышку книгу о варягах, и мальчики зашагали по тротуару.

— Итак, – сказал Валик. – Тут из двух может быть только одно. Либо у нас одна галлюцинация на двоих, либо карликовый паровоз приехал из ниоткуда, чтобы раскурочить твои модельки.

— Ты не все знаешь, – сказал Даня.

— Выкладывай.

Даня так и сделал. Рассказал про первую ночевку в Балябино, про туман и горящий багровым фонарь, про голубей, избегающих СО, про пропавших котов и, наконец, жестикулируя и пуча глаза, он вывалил на друга историю о крабо-жабо-муравьеде, который выполз из кабины, чтобы до дрожи напугать двенадцатилетнего мальчика. И Дане не было стыдно признаться, что от страха он едва не околел.

— Да ты кремень, – прокомментировал Валик, передергивая плечами. – Я бы визжал, как девчонка.

— Значит, ты мне веришь? – С души будто свалился рунный камень.

Даня понял: если радость делить с другом, ее становится вдвое больше, а если тревогу – она уменьшается вдвое.

— Ну, – Валик ненадолго задумался, – ты не Роберт Стайн, чтобы такое выдумать. И потом, я же своими глазами видел, как паровоз появился и исчез.

— Вдруг это фокус?

— Может, и фокус. Только я почувствовал вчера, какой этот паровоз…

— Злой?

— Да, верно, злой.

— А раньше ты это чувствовал? В смысле, ты же всю жизнь живешь в Балябино, и СО все это время стоит у вокзала.

— Нет, – сказал Валик, почесав затылок. – Памятник как памятник. И кстати, до недавнего времени был весь в помете – не успевали отмывать.

— Так почему же он сейчас… такой?

— Не знаю пока. Может, он и не паровоз вовсе. Может, он – тарелка марсианская. Марсиане настоящий паровоз украли, а на постамент поставили тарелку, которая выглядит как паровоз.

Даня покрутил в голове эту идею. Он и сам вчера думал о пришельцах.

— Говоришь, ты его заснял?

— Ах да! – Даня передал другу телефон. Они встали у штакетника. Валик хмуро вперился в экран. Даня пересматривать видео не хотел и занялся изучением мужичка, одетого во все черное. Встав на цыпочки, он пытался сорвать с ветки недоспелую сливу.

— Жесть, – сказал Валик, возвращая Дане мобильник. – Не очень-то он похож на марсианина. Больше – на мутировавшего железнодорожника.

— А почему ты просил никому не рассказывать о паровозе в моей комнате?

— Сам подумай, – деловито откликнулся друг. – Взрослые разве поверят в такое? В лучшем случае назовут фантазерами. А в худшем…

— Что?

— Что-что! Решат, что ты с приветом, и к психологу отправят. Есть у меня товарищ… – Валик поморщился от неприятных воспоминаний. – Он кой-чего папе разболтал. Так папа вместо того, чтобы помочь, сыночка дважды в неделю к мозгоправу водит. А знаешь, что происходит в кабинете у мозгоправа?