Книга DARKER. Твари и хвори, страница 52 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

— Бабка звонила. Рыдала в трубку, просила журналистов приехать разобраться. Я ничего не поняла, но телефон и адрес записала. Возьмешься?

— Без вопросов! – Саша вскочил из-за стола. После такого ободряющего письма хотелось сворачивать горы. – Где она там живет?

Трупы собак лежали вверх брюхами и боками, образуя странный узор. Во дворе частного дома безбожно воняло – похоже, тела гнили здесь не первый день. Саша аккуратно прошел между дохлыми псинами, развалившимися тут и там, к старухе, вышедшей на крыльцо. Та махнула рукой, завидев его, и он, вскинув свою в ответ, споткнулся. Едва удержал равновесие, перебирая ногами, и случайно угодил во что-то хлюпкое. Опустил взгляд и брезгливо поморщился.

Нога угодила в живот одной из мертвых собак. По кроссовке ползали жирные белесые черви. Саша с чавканьем вытащил ногу из мягкого, словно подтаявшее мороженое, трупа, брезгливо обтер о ближайший куст. К горлу подступила тошнота. Попытавшись сохранить лицо, он все-таки дошел до старухи, поздоровался. Кивнул на собачье побоище на территории:

— Давно они тут?

— Ойе-е-е! – запричитала бабка вместо ответа. Схватила Сашу крючковатыми пальцами, дохнула в лицо кислым, наслюнявила губы. Под носом топорщились редкие черные усики. – Потравили кутенков, потравили! Жили хорошо до того, хорошо жили – я им косточку, они меня охраняють! А теперь усё – потравили кутенков!

Старуха отпустила Сашу, всхлипнула, размазывая по лицу проступившие слезы. На секунду стало ее жалко – хотя смрад, витавший в воздухе, разложенные по двору собачьи тела и общее запустение дома кричали, что пенсионерка не в себе.

— И главное, слышала усё ночью! Ноги старые, ноги болят, вот я и не сплю! Скрипнула калитка – а потом прошел кто-то, видать, кутенков моих и потравил! Кому за жизнь насолила, не пойму только, чай, облаяли кого-ть, только они у меня подкормленные, кого могли? Меня Раей звать, меня все знають, все…

— Может, соседям надоели? – прогундосил Саша, зажав нос рукой.

Припекало солнце, вонь становилась невыносимой, хотелось договорить с бабкой и поскорее вернуться в прохладные стены редакции.

— Какие соседи? – вытянулось старушечье лицо. Саша заметил, что в ее взгляде что-то не так. Смотрела она странно, будто сквозь него. – Нет у меня уже соседей. Тут старый фонд давно, все разъехались, считай! Говорять, сносить усё будут скоро, глядишь, квартиру дадут. А пока живем, чем бох помох.

Саша посмотрел за забор вправо-влево. Соседние дома и впрямь были кривыми-покосившимися, участки поросли бурьяном.

— Есть кто на примете? – спросил он, только чтобы поддержать разговор. – Может, заметили кого?

— Я в ту ночь как услышала – встала, да пока дошла, уже и след простыл. Думала, кутятки спать легли, да и сама пошла. А потом они не лають, день, два, пахнуть начало, я и вам позвонила.

— А разложили-то их так зачем? – вгляделся Саша в собачьи тела.

Теперь узор сложился – собаки, оказалось, лежали исключительно попарно, соприкасаясь лапами.

Словно в вальсе. Собачьем вальсе.

Глупая улыбка полезла на лицо.

— Как разложила? – удивленно спросила старуха. – Милок, я же слепая. Не вижу ничего уже давно. Что значит «разложила»?

Саша отшатнулся. Бросил взгляд на старуху еще раз – и отчетливо увидел бельма, залепившие бабкины зрачки. Тогда он спрыгнул с крыльца и зашагал к выходу.