Книга DARKER. Твари и хвори, страница 56 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Туннель был обклеен архивными выпусками вестника – старые шутки из раздела юмора, неважные новости и редкие фотографии, чужие фамилии и бесполезные мысли. Саша пробирался сквозь горящие дома, лица чиновников и хрустящие редакционные письма, пробирался сквозь новости об индексации и обещания дорожников подлатать проспект; он полз, глядя на размашистые первые полосы с открытием больниц, на не случившиеся реновации аварийных зданий, на детей, оставшихся без родителей, и родителей, потерявших детей. Саша пролезал сквозь прошлое и будущее, вытесняя настоящее, и гентроны симпилировали ему в такт, направляя.

В конце тоннеля забрезжил бледный свет. Саша, кряхтя, выполз из ниши, куда привел его симпилятор, встал, осмотрелся. Небольшая комнатка, заваленная хламом. Мерцал монитор посреди темноты, подзывая. Саша посмотрел на свои руки, впитавшие все события выходивших когда-либо выпусков «Вестника». На руки, которые заметно постарели. Ощупал лицо, морщинистое, с пышными усами под носом.

— Как же меня… – прохрипел он. – Ша? Ша… Миша.

Белая заря монитора разгоняла сгустившуюся тьму. По углам комнаты притаились все они – все те, кто умерли и кому суждено было умереть: родители, переломанные всмятку поездом; сгоревшие в коттедже подростки; раздутые тела отравленных собак слепой старухи; девочка с обрубками рук-ног и много кто еще.

Все они смотрели на Мишу. На Мишу Белозарова. И тогда он подошел к компьютеру, прикоснулся к пыльной клавиатуре, посмотрел на монитор.

Новость на экране гласила о смерти семейной пары на железнодорожном перегоне.

«8e1°7ar0v», – написал он никнейм в окне регистрации. Затем, подумав, переставил буквы и цифры, чтобы получилось «Arveo1807». Усмехнулся, прокручивая в голове варианты.

И напечатал первый комментарий.

Свою первую тупую шутку.

«Сыночек, как вы? Уже долетели?»

«Напиши сразу, как получится».

«Где вы сейчас?»

«Пускай все будет хорошо!»

«Почему не отвечаешь??? Значок был, что ты в сети…»

Игорь вздыхает и набирает ответ:

«Приземлились. Все хорошо».

Арсений тянет шею, высматривая их чемоданы на ленте транспортера.

«Слава богу! Прочитала в новостях, что упал самолет на юге Италии… Сейчас в гостиницу поедете?»

Чемоданы съезжают на багажную карусель. Бьются о пластиковый отбойник боками, ручками и колесами. Обмотанные пленкой сползают нехотя, подталкиваемые сзади.

Игорь спешно отвечает маме: «Да. Больше часа ехать после того, как пройдем аэропорт».

«Обнимаю вас».

Игорь ставит сердечко и прячет телефон.

— Папа, где наш?

— Вот. С башней.

Арсений хватает и тащит через борт большой чемодан с рисунком Эйфелевой башни.

Они так и не слетали в Париж. Собирались этой весной, взяли билеты на самолет, забронировали квартиру рядом с Центром Помпиду, но за день до вылета Диана сильно отравилась. «Значит, не надо нам было в Париж», – утешал Игорь. Они потеряли деньги за билеты (не было страховки от невылета), а за жилье вернули лишь половину. Летом в Париже гудела Олимпиада. Дорого, шумно, обидно. Диана избегала трансляций, начала пересматривать «Эмили в Париже». Между рабочими проектами выдалась пауза, Диана психанула – и схватила горящую путевку в Калабрию. На беспарижье и…

Игорь помогает сыну снять с ленты чемодан и ждет второй. Думает об авиакатастрофе. Чьи-то мечты уже не собрать.