Книга Девятый перстень, страница 128 – Елена Леонова

Населённые пункты закончились, и вновь началась всё та же степь, переходящая в лес, взбиравшийся на невысокие горы, где издалека были видны яркие ленты буддистских храмов, колышущиеся на ветру, дополняя колоритную бурятскую мозаику.

Солнце начало клониться к горизонту, но небо продолжало быть светлым несмотря на то, что часы в машине показывали почти семь вечера.

Шаман всю дорогу молчал. Саблина, проснувшегося и угрюмого, тоже не тянуло к беседе, а Филипп периодически, завидев интересный ландшафт или строение, обращал вслух на это внимание пассажиров, но никто, казалось, не разделял его восхищения увиденным.

Вскоре показался указатель на Улан-Удэ, но маршрут вёл в объезд города. Навигатор показывал, что времени до пункта назначения оставалось ещё шесть часов.

Писатель со следователем опять поменялись местами, и Филипп уже смог детальнее изучать всё, что они проезжали мимо. С правой стороны тянулась степь, неожиданно перешедшая в горную тайгу с преобладающими елями, кедрами и пихтами, среди которых мелькали розовато-фиолетовые цветы багульника, а дальше по склонам поднимались многочисленные кустарники и поляны, покрытые оранжевыми, огненно-красными и ярко-жёлтыми лилиями удивительной красоты. Писатель вытащил телефон, стараясь запечатлеть увиденное великолепие.

Через час дорога вильнула, и впереди показалась вода, поблёскивающая в лучах вечернего солнца.

— Река Баргузин, — сказал Алдар. Его голос прозвучал тихо и бесцветно, словно он говорил с трудом, то ли от усталости, то ли неохотно.

Машина поехала по склону, отступившему от скал и близлежащих сопок, а внизу виднелись побережье и бескрайняя гладь синей реки. Филипп открыл окно, впуская в салон свежий воздух.

— Потрясающе, — воскликнул он, глядя влево, через Саблина, и рассматривая реку, за которой в дали горизонта начиналось озеро Байкал. Причудливый извилистый рельеф побережья с разнообразным ландшафтом: большие и широкие валуны, кустарник, песок и галька придавали окрестностям необыкновенную красоту и неповторимость. Заключённый во впадину, Байкал находился между двумя высокими горными дугами, обрамляющими его с северо-запада и юго-востока, а вокруг грандиозные горные массивы с суровым склонами и безлесными вершинами. Хребты тянулись вдоль берегов, усыпанных брусничниками, и то удалялись на километры, то жались вплотную к побережью, смыкаясь чуть севернее с обширным нагорьем, а местами прослеживались равнинные участки, где мелькали аутентичные местные растения: ольхонская полынь и лапчатка, трёхлистный остролодочник, зундукский копеечник, а чуть дальше, вдали, просматривались хвойные и лиственные леса: пихтово-кедровые и дубово-грабовые. На южных террасах можно было увидеть величественные и стройные голубые ели.

Автомобиль мчался теперь на север, туда, где вдалеке виднелись горы, а воздух казался настолько чистым, что думалось: горы вот-вот приблизятся. Но ехать ещё не меньше трёх часов.

Около десяти вечера совсем стемнело. Дорога, освещённая фарами машины, казалась единственным, что было впереди, кроме непроглядного мрака. Населённых пунктов вокруг больше не встречалось, путь шёл в безлюдной пустоши по кромке равнины, за которой где-то чёрным космосом лежал Байкал.

Филиппа начало клонить в сон, но он старался бодрствовать, понимая, что скоро должны приехать. Саблин курил в открытое окно, сощурив глаза и напряжённо всматриваясь в темень дороги.