Книга Девятый перстень, страница 88 – Елена Леонова

— Здравствуй, — кивнул профессор, — я думал, ты не сможешь пообедать.

— Планы поменялись. Как дела? — обратилась женщина к Филиппу.

— Привет. Всё нормально. Как ты?

— Тоже. Порядок. Уже заказали? — Майя покрутила головой, ища официанта. Он, заметив её, тут же подошёл. — Мне, пожалуйста, зелёный салат и кофе.

— Филя, так о чём ты хотел рассказать? — напомнил профессор.

Филипп, продолжая смотреть на Майю и наслаждаясь её присутствием, не обратил внимания на вопрос дяди. Он давно не видел женщину, с которой у него когда-то случился бурный роман. Они расстались по его инициативе много лет назад, но потом писатель неоднократно делал попытки вернуть Майю в свою жизнь, однако не сложилось. Женщина дала понять, что оставила их историю в прошлом, но тем не менее продолжала с удовольствием общаться, что было немного болезненно для писателя. Она всё ещё нравилась Филиппу, даже очень! Конечно, он давно оставил надежду, что Майя захочет возобновить общение, но считал её близким и дорогим человеком.

— Филя? — окликнул его профессор.

— Да. Хм. Так вот. Про фото.

— Какое фото? — живо отреагировала Майя.

— Я нашёл на даче старый снимок мамы. Там она с каким-то Мироном в Даурии десять лет назад.

— Правда? — Майя помнила события, случившиеся с матерью Филиппа. В тот год молодые люди только расстались, и девушка болезненно переживала разрыв. Но взяла себя в руки, приняла ситуацию как должное, заставила себя забыть о чувствах и поддержала Смирнова в тяжёлый для него момент.

— Короче, я решил узнать, над чем мама работала. Серафим Маркович дал мне контакт в редакции «АИФ». — На этих словах Дятловский закивал. — Я сходил туда, поговорил с её коллегами, в общем, выяснилось, что мама и ещё один журналист занимались темой монголов, поэтому поехали в Забайкальский край, в Даурию.

— Монголы? — удивилась Майя. — А почему Забайкальский край?

— Даурия находится на стыке границы с Китаем и Монголией, возможно, это как-то связано, пока не знаю. Но, что интересно, я также поговорил с женой того журналиста, который ездил с мамой, его звали Борис Осипов. Он погиб, как и мама, сразу по возвращении из Даурии.

— Вот так история! — прокомментировал Дятловский.

Пётр Иванович и Майя внимательно смотрели на писателя.

— Что ты хочешь этим сказать? — серьёзным тоном спросил профессор.

— Я пока не уверен, но разве вам не кажется, что это странно? Двое журналистов возвращаются из Даурии — и оба погибают.

— Филя, — вздохнул профессор, — Соня попала в автомобильную аварию. Тут нет странности. Просто несчастный случай.

— Да, я знаю, но…

— А что случилось с этим Осиповым? — поинтересовалась Майя.

— Он покончил с собой.

— Тем более, — добавил профессор, — такое случается. Такова жизнь. Люди совершают подобные поступки, увы.

— Да, Филипп, почему ты решил, что эти случаи чем-то необычны? Как это может быть связано с Даурией? — решил уточнить Серафим Маркович.

— Не знаю, не знаю… — писатель глотнул кофе, принесённый официантом. Похоже, никто не хотел копаться в прошлом и не видел в событиях ничего странного, но сам Филипп не хотел игнорировать интуицию.

— Ты просто хочешь найти объяснение тому, что тебя до сих пор беспокоит. Но это не способ, — Майя положила руку на плечо писателя.

— Дело не в этом, — нахмурившись, сказал Филипп. — Жена Осипова отдала мне коробку с вещами Бориса, которые он привёз из Даурии. Хочу прочесть его записи.