Книга Костяной шар, страница 99 – Елена Леонова

— Да. Это и будет гром.

— А и правда! — хохотнул Мирон. — В ступе, скорее всего, потрясающая акустика. Удар в гонг здесь подобен небесному грому!

— И гонгов тут четыре, — Филипп подошел ближе к одному из них. — Думаю, надо ударить по ним одновременно.

— И что будет?

— Не знаю, но иначе зачем в ступе висят эти инструменты?

— Ты представляешь, какой гул от них? Мы оглохнем! Да и камень старый, что, если субурган обрушится на нас?

— Имеются другие идеи? Можем обсудить, но я их не вижу.

Яна напряжённо соображала. Логика в предложенном Смирновым варианте была, но понимание, сколько шума и вибрации вызовет удар в четыре гонга одновременно в столь маленьком пространстве, пугало девушку.

— Очень смелое предложение, Филипп.

— Смелое… — повторил писатель.

— Да, именно смелое, мы же можем подвергнуть себя опасности!

— Я не об этом, — дыхание писателя сбилось, и из-под респиратора слышалось, как он часто дышит. — В первой надписи в зале! Вы помните? Там сказано: «Смелый человек обретёт шанс». Думаю, та надпись сделана, чтобы помочь людям пройти. Здесь надо быть смелым! Решиться на опасное и пройти дальше!

— Чтобы получить шанс, — кивнул Мирон.

— Именно! И сейчас нам надо ударить в гонги, как бы безумно это ни выглядело!

— Жутковато. Но ты прав! Первая надпись не просто так была там выгранена, — согласилась Яна. — И всё очень логично сходится, когда ты объяснил.

— Ну что? Вдарим по этим железкам? — Филипп нагнулся и поднял большую тяжёлую палку, похожую на колотушку, с деревянным древком и цилиндрической ударной частью, которая была твёрдой и обтянута войлоком. У писателя промелькнул в голове вопрос, как предмет смог сохраниться за столько веков, но ответ решил не искать. За множество пережитых приключений он привык к удивительным вещам.

Все четверо встали у гонгов, вооружившись колотушками.

— Ударять надо в самый центр, но не со всей силой, — пояснил Смирнов. — Представьте, что вы буддийский монах на молитве. Бейте плавно, но не слабо, иначе гонг не зазвучит.

— Откуда ты знаешь, как правильно бить? — спросила Яна.

— Не раз видел в Индии. На счёт «три» ударяем. Готовы?

— Да, — почти хором ответили Мирон, Яна и Аля.

— Раз… два… три!

Громкий низкий звук заполнил пространство.

Мощно рокочущий, богатый обертонами, он начал вибрировать после удара, создавая вокруг многократно звучащие волны.

Филипп почувствовал, как у него завибрировали кости во всём теле в тон пения гонга.

Звук, внезапно ставший мрачным и таинственным, начал подниматься вверх, и по мере его отдаления писатель начал ощущать волнение, словно перед наступлением чего-то зловещего.

Вибрации усилились, а сам звук резко перешёл в гул где-то под куполом субургана. На одной низкой, тяжело звучащей ноте, гул стал невыносим. Филипп бросил колотушку, закрыл руками уши, присев, и в этот момент гул обрушился в основание ступы, сотрясая воздух вместе с каменными стенами. Послышался треск, сверху упали булыжники. Смирнов прижался к стене, ощущая спиной её дрожь. Он хотел крикнуть, чтобы все ушли из центра субургана, но пол под ногами начал проваливаться с катастрофической скоростью. Земля осыпалась вниз. Писатель увидел, как Мирон зацепился за штырь с гонгом рядом и повис. Послышался крик Яны. Не успев ни за что ухватиться, она исчезла в страшном, зияющем темнотой провале. Али видно не было. Филипп ухватился за крепление гонга, но под тяжестью его тела железка не выдержала, и мужчина полетел вниз.