Книга Тёмный Лотос, страница 74 – Елена Леонова

— Да, да, – кивнул монах.

— Конечно! Теперь я всё понял! Вот почему меня всю дорогу смущали ваши рассказы и этот перевод… чётки – рудракши, они символизируют слёзы Рудры, а красный – это цвет Рудры. – Филипп провёл рукой по волосам. – Статуэтка! Точно. Я сразу подумал, это не Шива на ней изображён. Эти рога, три головы и лотос! По легенде, Рудра был рождён из цветка тёмного лотоса, настолько тёмного, что нельзя назвать его чёрным.

Монах сел на землю, закрыв глаза.

— Как же я сразу не понял! – Филипп ходил кругами. – И Пашупати! Мне показалось, я где-то слышал это имя, но точно это не про Шиву. И я вспомнил. Печать Пашупати – это древнейшее изображение Рудры, найденное здесь, в Мохенджо-Даро. – Писатель вздохнул. – Вари, что всё это значит?

Вари открыл глаза и внимательно посмотрел на Филиппа.

— Я хотел рассказать тебе раньше, но не было повода.

— Мы ищем Рудралок? – писатель вопросительно смотрел на Вари.

Монах вздохнул:

— Всё рассказанное о камне и его похищении, – это правда. Единственное, о чём я умолчал, так это о том, что тот Храм находится на пути в Рудралок.

— И? – Филипп чувствовал, монах опять недоговаривает.

— И мы ищем Храм, дабы закрыть Рудралок. Если вставить в чело статуи камень, дорога в наш…мир будет запечатана для Рудры.

— То есть как?! – воскликнул Филипп. – Дорога открыта?

— Да, – кивнул монах, – и это надо прекратить. Те, кто украли алмаз много веков назад, открыли проход к нам из мира мрака. Все войны и беды из-за этого.

— Но зачем вы скрывали?

— Если бы я сказал тебе, Храм – это путь в другой мир, который никто никогда не видел, и нет никаких сведений, кроме сказаний и таинственных историй, поверил бы ты мне? Пошёл бы со мной?

— Ну… – Филипп задумался: перспектива найти дорогу туда и сейчас ему представлялась сомнительной.

— Вот видишь.

— Почему тогда вы всё время говорили про Шиву? Получается, он вообще ни при чём!

— Ошибаешься! Шива как раз и вёл нас, дабы не допустить разрушения этого мира.

— Ясно. Рудралок – древний миф, настолько, что даже Святое Писание на его фоне кажется современной историей! Это…это даже не миф, это сказка! Но, – Филипп пожал плечами, – не знаю… мне даже странно всерьёз это обсуждать!

Писатель отошёл в сторону. В голове был какой-то сумбур. Он с азартом включился в поиски затерянного храма, а сейчас, когда цель стала масштабнее, чувствовал опустошённость и странную апатию.

— Филипп, – позвал Вари.

Писатель обернулся.

— Поверь мне, мы найдём Рудралок и закроем проход. Теперь, когда мы так близко, ты не должен отступать. Только не сейчас.

Филиппу вдруг вспомнился тот день, когда он расстался с Майей. Она, кажется, сказала что-то похожее. Их отношения приблизились к той черте, когда пора принять какое-то решение. Всё зашло слишком далеко. Майя ждала действий или хотя бы слов, обещаний. Она хотела двигаться дальше и понимать, будет ли это с ним или без него. Но он не был готов ни к чему из этого.

— Прошу тебя, не молчи, – говорила Майя.

Её голос был тихим, очень грустным, и Филиппу хотелось сказать, но слова словно застряли, и он молчал. Смотрел на неё, на крупные капли слёз, стекающие по её нежным щекам, в грустные глаза, в которых он видел отчаяние и надежду одновременно, и не мог ничего сделать. Или не хотел? Майя ждала, и с каждой секундой он видел, как надежда угасает в её глазах. И он не мог это остановить. Не успел. Всё в жизни должно быть сделано вовремя. Не раньше и не позже. Тогда было не его время. Теперь не было Майи.