Книга Золотой лабиринт, страница 12 – Елена Леонова

— Да! – послышался громкий голос.

Филипп приоткрыл дверь.

— Звали?

— Да, да, заходи! – заместитель главного редактора сидел за столом, смотря в монитор компьютера. Он махнул рукой, приглашая Филиппа зайти.

Серафим Маркович Дятловский был мужчиной средних лет, полного телосложения, с лысеющей шевелюрой и маленькими, но внимательными глазами.

— Итак, – спустя несколько минут сказал Серафим Маркович, переводя взгляд на журналиста.

— Вы, видимо, вызывали меня по поводу статьи? – Филипп закинул ногу на ногу, готовясь к длинному разговору.

— И по этому поводу тоже, – Дятловский поерзал в кресле, – Смирнов, я прочитал твою книгу.

Филипп замер и внимательно посмотрел на шефа.

— Да, я ее, наконец-то прочитал. Мда, – Дятловский причмокнул и подвигал бровями, – Ты знаешь мое отношение к тебе, Смирнов. А уж тем более мое отношение к твоему дяде.

— Ой, ну причем здесь мой дядя! – Филипп недовольно отвел взгляд.

— Ну, как не крути, он святило мировой науки, и, уж извини, все знают, что ты его племянник. Вот помню, как…

— Серафим Маркович, давайте о моей книге, а не о моем дяде.

— Да, да. Так вот. Прочитав твою книгу, хочу тебе сказать. Издавать ее я бы не стал.

Филипп кивнул. Другого ответа он и не ожидал.

— Ну, ты подожди расстраиваться. Пишешь ты замечательно. Слог у тебя правильный, обороты красивые, тут все хорошо. Я бы даже корректорам не стал отдавать. Но, вот сюжет, милый мой, как-то не впечатляет, не захватывает, не цепляет, как многие выражаются. Скучновато. Слишком много исторических справок и мало действия.

— Но, книги бывают разные.

— Верно. Но, твою книгу не интересно читать. Прости уж за откровенность.

— Ничего. Я понимаю.

— Не отчаивайся, и не бросай писать. Попробуй поменять что-нибудь.

— Хорошо.

— Так. А теперь по проекту. Что там у тебя нового?

— Ну, конкретного пока не могу ничего предъявить.

— Хорошо. Ты меня не подводил никогда. Но, до конца месяца, будь добр, материал сдай.

— Хорошо, Серафим Маркович. Сделаю.

— Вот и ладно. Ступай, давай, работай.

Выйдя из кабинета начальника, Филипп почувствовал разочарование. Серафим Маркович был талантлив. Чувствуя литературу тонко и относясь к книгам с большим трепетом, он помогал начинающим писателям, давал шанс молодым журналистам проявить себя в редакции и всегда был готов поддержать советом. Узнав, что Филипп пишет книгу, он с большим удовольствием вызвался помочь в ее издании, а теперь Филипп чувствовал, что его шансы на издание становятся все более призрачными.

Филипп вернулся в кабинет, где Грецкий напряженно и рьяно стучал пальцами по клавиатуре, набирая текст.

— Слушай, – Андрей неожиданно отвлекся от работы, – Помнишь у тебя был большой такой словарь арабского языка?

— Да.

— Можешь одолжить? Мне для перевода статьи нужно.

— Конечно.

Филипп подошел к своему рабочему столу, ища взглядом словарь.

— А, черт, я вспомнил, – сказал Филипп, – Я же его вернул Николаеву, это был его словарь…

Внезапная мысль пронзила Филиппа.

Профессор Николай Федорович Николаев….Николай….Коля….

Когда кто-то в спешке или в стрессе пишет записку, он не будет называть себя по отчеству, или полным именем, он назовётся привычным именем, которым его называют друзья и родственники – Коля!

Черт!

Как же я сразу не догадался!