Книга Золотой лабиринт, страница 42 – Елена Леонова

— Пожалуйста, проходите, садитесь, – сказал Галди дружелюбно и прошел в комнату, которая пестрила антиквариатом и редкими дорогими предметами интерьера.

В центре, друг напротив друга, стояли два белых кожаных дивана, а между ними низкий журнальный столик из слоновой кости.

По периметру стояли шкафы и витрины, заполненные книгами, вазами и статуэтками, преимущественно египетскими.

Обои в комнате были красивого темно-бирюзового цвета, что придавало помещению помпезный и праздничный вид.

Филипп сел на диван, разглядывая интерьер.

— Это моя коллекция, моя гордость, – следя за заинтересованным взглядом Филиппа, сказал Галди.

— Да, я вижу здесь действительно редкие и ценные вещи, – кивнул Филипп.

— Вы разбираетесь в антиквариате?

— Немного.

— Все, что вы здесь видите, это оригиналы, не подделки, – с гордостью сказал Галди.

— Могу себе представить, как долго вы собирали эти вещи и, простите, в какую сумму это обошлось, – сказал Филипп.

Галди улыбнулся.

— Египет и его история – это моя страсть! – сказал он, – Я и дня не могу прожить без того, чтобы не прикоснуться ко всем этим вещам, чтобы не подержать в руках древние папирусы, почувствовать на кончиках своих пальцев многовековую историю!

— Понимаю вас, мистер Галди.

— Как дела у Петра? – спросил Амир, расположившись на диване, напротив.

— Все в порядке, спасибо. Он много работает, как всегда.

— Да, этот человек – эталон для подражания, – с уважением сказал Амир, – А как дела у Карины?

— Карины? – Филипп не был готов к подобному вопросу. То, что Галди с ней знаком, журналисту пришлось не по душе.

— Да, его очаровательная помощница, – сказал Галди, – Я был просто сражен ее умом и привлекательностью! Восхищаюсь женщинами, которые умеют столь элегантно совмещать науку и красоту!

— Да, да. Вы правы, – Филипп смотрел на Галди и пытался понять, что связывало его с Кариной – отношения или просто приятные воспитания от встречи, – У нее тоже все хорошо.

— Понятно, – кивнул Галди. Он смотрел на журналиста, но, явно, видел не его, а тень каких-то своих воспоминаний.

— А вы давно знакомы с Кариной?

— Нет, к сожалению, нет, – сказал Галди, вздыхая, – Мы виделись всего несколько раз. О, прошу тебя, называй меня – Амир.

— Хорошо. А ты меня – Филипп.

— Договорились, – рассмеялся Галди, – Ну, так что же случилось? Чем я могу помочь?

— Да, еще раз прошу прощенье за вторжение, но мне действительно нужна помощь. Я попал в неприятную историю, – Филипп замолчал на секунду, размышляя, стоит ли рассказывать Галди обо всем, – Если вкратце, то я обнаружил в Александрии один предмет, за которым охотятся, так сказать, не очень порядочные люди, – сказал, наконец, Филипп.

— Что за предмет? – моментально отреагировал Галди.

— Древняя плита с иероглифами.

— Она при тебе? – глаза египтолога загорелись.

— Да, но иероглифы не египетские, – уточнил Филипп.

— Не египетские? А какие? – удивился Галди.

— На плите текст, написанный шумерской клинописью.

— Шумерская клинопись в Александрии?

— Именно так, – кивнул Филипп и рассказал про то, как шумерская печать попала к нему, про помощь дяди в трактовке перевода, про Александрийский маяк и про то, что случилось с Зоей в гостинице. Но Филипп умолчал о профессоре Николаеве и об Ордене Врил.

Галди слушал внимательно, не отводя удивленного взгляда от журналиста, периодически морща лоб, что, как показалось Филиппу, говорило о том, насколько серьезно он вник в его проблему.