Книга Красный Нарцисс, страница 79 – Елена Леонова

Филипп вскочил с кресла, опрокинув бокал. Виски расплескалось по столешнице, но писатель не обратил на это внимания. Ему срочно нужно было позвонить!

Он выбежал из бара в тишину просторной веранды отеля на прохладный воздух. Вдали мерцали огни города, дул приятный ветерок и слышался лёгкий шелест листьев пальм.

Дрожащими от волнения руками он набрал номер. Гудки тянулись мучительно долго. Наконец в трубке раздался голос Саблина.

— Привет, Филипп.

— Привет… это я, да. Слушай, эти твои убийства… Ты ими ещё занимаешься?

Следователь, сидевший в кабинете с Максимовой и Синицыным, нахмурился. Он положил мобильный на стол, чувствуя, что звонок писателя не просто любопытство.

— Занимаюсь. Ты на громкой связи. Мы здесь с ребятами. А почему спрашиваешь?

Дина и Саша внимательно смотрели то на Саблина, то на его мобильный.

— Вы нашли убийцу?

— Нет. И мы получили ещё один конверт. Да что случилось?

— Сколько уже жертв?

— Филипп, в чём дело?

— Так сколько?

— Пять, если считать одно предотвращённое убийство.

— Есть ли на ком-то из убитых язвы? — быстро спросил писатель.

Саблин взглянул на Максимову, а потом на Синицына.

Дина округлила глаза, а Саша встал со стула.

Майор придвинулся ближе к столу и потёр подбородок.

— Да, есть. Последняя жертва найдена в подъезде своего дома. На лице следы от соляной кислоты. Как ты узнал?

— А молнии?

— Молнии? — Саблин всё больше хмурился. — Вроде нет… — пожал плечами он, но тут же вспомнил короткое замыкание в полуподвальном помещении дома Вороновой. — А, стой, была не молния, но проводка сгорела и посыпались искры, когда я попытался включить свет на месте преступления.

— Проклятие! — Смирнов выругался. — Ну точно!

— Чёрт, Филипп! Объясни уже, в чём дело! Не беси меня! Зачем ты задаёшь все эти вопросы?

— Потому что я понял! Понял, почему ваш убийца всё это делает!

Саблин схватил пачку и вытащил сигарету.

Максимова с Синицыным переглянулись.

— Что ты сказал? — спросил следователь. В его голосе прозвучало напряжение.

— Я понял, Лёш, да! Короче, я сейчас в Саудовской Аравии, мы тут с профессором Феранси выяснили про свитки, точнее, про текст, — затараторил Смирнов. — Оказывается, в них шла речь про посох Моисея, представляешь? Ладно, неважно. В общем, я начал читать про него, и оказывается, на жезл нанесены несколько букв, по первым словам, обозначающим египетские казни, насланные Моисеем на царство фараона…

— Так, стоп! Филипп, какой ещё посох Моисея? — проворчал майор.

— Послушай! Вспомни первую загадку, которую ты нашёл у меня на даче! Там было про мошек! Мы думали: метафора, аллюзия на что-то современное. Но вдруг — это буквально? Что, если убийца мыслит архетипами, древними символами?

Саблин задышал глубже.

— Ну и?

— А потом второй конверт! Ты говорил про козу, да?

— Да.

— И дальше — кузнечики!

— Не пойму, к чему клонишь! Что ты хочешь сказать?

— Коза — это не коза! А скот! Мошки — мухи! Кузнечик — саранча!

Саблин молчал, переваривая услышанное. Щёлкнул зажигалкой и закурил.

— Это всё не намёк на что-то! А буквальная отсылка! — продолжил писатель.

— Да ёлы-палы! К чему? К чему отсылка?

— К египетским казням! — громче сказал Филипп. — Лягушка — это нашествие жаб, мошки — нашествие насекомых, коза — мор скота, язвы — наказание болезнями, кровь и молния — наказание ими же, кузнечик — нашествие саранчи! — перечислял Смирнов, шагая по веранде и жестикулируя. — Ты понял, Лёш? Это они! Казни! Десять казней египетских!