Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 119 – Татьяна Карсакова

Манька не перезванивает, и это хорошо. Пусть поспит. Мне жаль, что она нервничает. Не хочу. Но внутри свербит — нужно раскрыть дело.

Бросаю взгляд на своего Юльчонка. Красивая. Спит, закинув руки за голову. Волосы рассыпаются по подушке. Дышит ровно, и я радуюсь, что быстро уснула. Со мной. А как будет засыпать, когда меня рядом не будет?

Ладно, поймаем маньяка — бояться будет некого. Манька поработает, чтобы убрать грёбаный ПТСР, если он там есть. Нормально всё будет у Юльки. В себе разберётся, к нормальной жизни вернётся.

Открываю окно и высовываюсь, чтобы покурить. Внутри как-то мутно. Снова смотрю на Юльчонка.

Меня бесит, что в жизни много зависит от случая. Иногда бесит настолько, что я начинаю загоняться и терроризировать близких, стараясь учесть всё. В себе я уверен. В любой ситуации сумею среагировать. А остальные? Если в Маньку на дороге въедет какой-нибудь мудак, когда она будет за рулём? Если Жеке упадет сосулька на голову? Если Евка споткнётся и упадёт, ударится головой? Всё предугадать невозможно. Это бесит до бессонницы и паранойи. Когда я осознал эту силу случая в первый раз, я хвостом ходил за Машей и Женей, чтобы защитить. Старался предугадать всё и терроризировал их мерами защиты. Маша объяснила, что всё предугадать невозможно. Предложила просто не думать об опасности, когда её нет. Я согласился. Тогда это было оптимальным решением, чтобы не загоняться и просто жить.

Сейчас снова бесит. В этой истории столько дурацких «если». Если бы Юлька не пришла к нам, она могла бы умереть. Если бы маньяк не сдержался и в первую ночь её взял, её бы уже не было…

Всё это доводит до каких-то внутренних судорог. До спёртого дыхания.

— Юль, — зову шёпотом.

Не отзывается. Спит. А я ругаю себя, потому что нехрен запугивать её своими тараканами. Я псих. Это факт. Я часто зацикливаюсь и ухожу в гиперфиксацию. Нормальных людей это напрягает. Быстро. Меня тоже изматывает, но медленнее. Я стараюсь это всё контролировать.

Выдыхаю. Делаю дыхательные упражнения, которым учила Белкина. Нужно просто отпустить ситуацию. Юльчонок здесь, со мной. Ей уже ничего не угрожает.

Милая. Вспоминаю её лицо и снова ловлю эту сладко-щекотную эмоцию. Милая. Как рука поднялась только?

Я не понимаю, почему люди убивают ради забавы. Мне это чуждо. Я могу убить. Но когда это нужно. Без эмоций. Просто потому что так надо и мир станет чище. Юлькиного маньяка я бы убил.

Милая. Юлька милая. Сколько всяких эмоций в этом слове. Милая. Добрая. Тёплая. Какая ещё?..

Черт, не могу сформулировать. Пусть пока будет милая и тёплая. С Юлькой мне тепло. А ещё? Ну же…

Мягкая? Юля мягкая? Об неё невозможно ушибиться. В ней нет острых углов. Тёплая и мягкая. Приятно. Мне просто приятно с ней находиться. Как в каком-то коконе. У остальных там своя жизнь, а мы с Юльчонком всегда на своей волне. Я для неё всегда хороший и сильный. Она для меня… Она всегда мягкая и беззащитная. Интересно, ей кайфово со мной так же, как и мне с ней? Есть ощущение этой своей волны, по которой мы идём, и у нас в ней всё хорошо?

Зеваю. Надо поспать. Дядя Ваня учил, что на задании надо спать при любой возможности. Чтобы в любой момент были силы идти вперёд.

Диван на кухне мы не разбирали, и Юлька заняла его весь. Пойти на её кровать? Да ну нафиг. Лучше здесь, рядом с ней. Спокойнее будет.