Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 71 – Татьяна Карсакова

— Приятно, что покрываешь всегда, — глухой голос. — Но врать не умеешь. И Мане мы никогда не врем. Ей только всю правду.

— Да? — удивляюсь. — А я ей уже сказала, что ночью ты спал на кухне. Она попросила гнать тапочком, если в спальню будешь проситься.

— Ладно, — Артём тут же меняет пластинку. — Мане мы говорим не всю правду.

— Могу ещё рассказать, как ты меня поцеловать пытался, — предлагаю.

— Хорошо, Мане мы говорим только часть правды. Врать тебя научу.

— Я не умею, да? — кривлюсь.

— Не-а, — Артём буравит взглядом. — Если врёшь, то надо знать кому и как. Маша меня знает. Она бы не поверила, что я просто так урода отпустил. А вот про мышь — хорошо. Ты впечатлительная, а то, что мыши не было, никто не сможет доказать. Ты хоть поняла, почему я докапался?

— Не поняла, — качаю головой.

— Юль, ты дура, — как диагноз. — Причём настолько дура, что мне страшно за тебя. Я не шучу. Подойдёт к тебе какой-нибудь левый Петя в подъезде, зажмёт, а ты скажешь: «Он ничего такого не сделал». Да? Так будет, Юль?

Всё внутри клокочет от злости. Потому что…

— Ты не прав! — срываюсь на крик. — Тёма, ты бываешь жесток. Денис мой бывший жених. Он… Имел право на послабления.

— Ага, — кивает Артём. — А если бы он трахнуть захотел? Ты бы тоже так сказала. Ну подумаешь, загнул, изнасиловал…

— Артём! — обрываю.

— Так, — тяжёлый взгляд впивается в лицо, — Юля, он тебя трогал насильно?

Молчу. Незачем знать Артёму такие подробности.

— Реально? — чётко слышу гнев в голосе. — Юля, иди-ка сюда!

Резко оказываюсь у него на руках.

— Юльчонок, — сажает на диван, а сам оказывается на корточках передо мной. Как Денис. Только от Дениса было противно и грязно. А Тёмкины руки на моих коленях умиротворяют. Хочется спрятаться в него. Даже от него самого.

— Тёмочка, — наклоняюсь и обнимаю за шею. — Пожалуйста, давай не будем. Это очень личное. Давай не будем в это лезть.

— Объясняю, — Артём отстраняет, смотрит в глаза, — я видел очень много страшных вещей. И воображение у меня хорошее. А ещё в первую очередь я думаю о самом страшном. Если ты не расскажешь сама, я придумаю, что он мог сделать. И пойду его убивать. Я не шучу, Юль. Я уже такого себе надумал, что жалею, что его отпустил. Надо было выкидывать из окна и списывать на самоубийство.

— Артём! — обрываю. — Ничего страшного не было. Денис никогда меня не насиловал. Никогда не делал что-то, если мне неприятно.

— Когда насилия нет, человек на прямой вопрос отвечает быстро и чётко. Ты не ответила.

Черт! И что мне теперь делать?

— Тёмочка, мы были в отношениях, — объясняю. — Поэтому… Мы были близки. Но до секса не дошло. И Дениса это огорчало. Он очень пытался довести до него. А я терпела, если было неприятно. Думала, что всегда так. Давала ему шанс как-то разбудить меня. Потом уже не могла терпеть и останавливала. Поэтому до секса у нас так и не дошло…

— Он устраивал скандалы из-за этого, — понимает Артём.

— Да, — киваю. — Я чувствую себя очень виноватой, потому что мы год были вместе и у нас не было близости. А Денис… Он мужчина, он не может без этого.

— Это он тебе рассказал? — Артём ухмыляется уголком губ.

— Да, — киваю.

— Мадемуазель, вас наебали, — ещё одна злая ухмылка.

— В чём? — пытаюсь понять.

— Рассказывай, — приказывает Артём. — Честно, прямо, всё как было. Потом решу, что делать дальше.