Книга Он социопат. Только бы не влюбиться..., страница 93 – Татьяна Карсакова

— Это не расскажу, — успокаивается Маша.

— А чего так? — удивлённо приподнимаю бровь. — Я ж псих.

— Тёмочка, ты хочешь покурить, — Юля кладёт руку мне на плечо.

Точно. Покурить же хотел.

— Пойдём, — встаю. — Не буду оставлять тебя с этими. А то ещё гадостей наговорят.

Юля покорно идёт к двери. И это успокаивает. Жжение в груди пропадает.

Накидываю на неё куртку, подаю ложку, чтобы обула кроссовки.

Юльчонок понимает без слов, и это успокаивает окончательно.

— Ты как поняла, что я курить хочу? — спрашиваю, когда выходим в подъезд.

— Просто хотела тебя увести, — отвечает Юлька. — Мне кажется, тебе надо выдохнуть.

— Нормально всё, — успокаиваю.

А реально, отпустило. Может, не сезон экзорцизма? Он сейчас вообще не в тему. Надо с Юлькой разобраться, Маньке дать родить. Она же с ума сойдёт, если я сейчас взбешусь.

Малого хочу взять на руки. Хочу быть рядом.

И Манька уже не бесит. Зря я так с ней. Чего взбесился? Просто не хочу, чтобы говорили Юльке о том, какой я хреновый.

А смысл скрывать? Я никогда этого не стеснялся. Я и стесняться-то не умею. Ну псих. И чё? Меня всё устраивает.

А теперь, оказывается, всё не так просто. Юльчонок доверчиво смотрит, держит за руку. Меня по-прежнему всё во мне устраивает, но я не хочу, чтобы она знала о том, что ей не понравится.

У меня такое только к Машке. Когда не хочу расстраивать. Потому что её «правильно» сильно отличается от моего, и я то вру, то реально не делаю, чтобы не расстраивать.

Стоп! Хочу, чтобы Юлькино «правильно» было там, где моё. Но так не бывает, да? Я псих и социопат, моё «правильно» отличается от нормальных людей. Я никогда не стану, как они. Я умею только мимикрировать и прикидываться.

Снова бесит. А с каких пор меня это бесит?

Ставлю Юльку перед окном и закрываю собой. Достаю сигареты.

— Точно не напрягает? — открываю форточку. — Запах нормальный?

— Вкусно пахнет.

Юлька доверчиво прижимается спиной к моей груди, и мне очень тепло.

Её волосы перед лицом. Чуть наклоняюсь, чтобы понюхать.

Лимон. Чуть ощутимо, но пахнут. Красивые, пушистые. Наклонишься ближе — и будут щекотать лицо.

Но ближе не рискую. Чтобы не напугать. Она тут такого про меня наслушалась, что скоро шугаться будет.

— Что Маша хотела про тебя рассказать? — Юля оборачивается.

А может, реально рассказать? Чтобы знала, с кем связывается.

А зачем ей знать?

Соображаю. Я хочу с Юлей дальше общаться? Представляю, что сейчас ухожу и… А я не хочу уходить. Потому что ей без меня сейчас небезопасно. А если будет безопасно? Я хочу дальше общаться с Юлей?

А пока не пойму. Наверное, хочу. Прикидываться нормальным придётся. А я не хочу прикидываться.

Короче, пусть знает.

— Маша вспомнила, как я колбасу по карманам прятал, — рассказываю. — Об этом никто, кроме нас троих, не знает. Ещё на прошлой работе догадывались, наверное. Но вслух об этом только мы втроём говорили.

Когда меня им с Жекой только подкинули, они меня накормили. А я и рад был. Один бутерброд в рот, второй в карман. Откуда мне было знать, когда ещё покормят?

Юлька не пугается. Не ругается. Просто прижимается сильней. Проводит кончиками пальцев по моей руке. Опять жалеет?

— Маша зря смеётся, — говорит чуть громче, чем обычно. Злится?

— Маша плакала, когда только узнала, — оправдываю Белкину. — А сейчас смеётся… — блин, а стыдно признаваться. — Потому что я так делал постоянно. Нас как-то пригласили на день рождения коллеги. Все выпили, отвлеклись, разговаривали, покурить ходили. А потом удивились, что всё так быстро съели и выпили.