Книга Сцены из жизни дознавателя Шишкина, страница 105 – Михаил Востриков

Он двигался по сцене с удивительной грацией. Каждое па, каждый жест были выверены годами тренировок и репетиций. В его танце читалась не просто техника, а глубокая связь с музыкой и партнёрами.

Он никого не подсиживал, ничего не выпрашивал и поэтому никого по сути и не интересовал. Ну танцевал мужик в утренних детских спектаклях, от новогодних выступлений и агитпоездок по колхозам не отказывался, за званиями, премиями и зарубежными гастролями не гнался. Ничего не просил, никого не закладывал, в начальство и ведущие артисты не лез, на зарплату не жаловался, не пил, не скандалил. Ну и хорошо! А что выглядел молодо, так то вообще-то было его обязанностью — выглядеть, артист же. Вон Спартак Мишулин в Театре Сатиры тоже молодо выглядел. Сорок лет играл с семилетним Малышом и ничего.

Так и дожил Варфоломей Иванович до 2015 года и никто его никогда не спрашивал про его настоящий возраст. Да и не особо он был общительный, артист балета Варфоломей Иванович Гасконцев. Молчун. Дом. Работа. Вот и весь его трудный путь на день.

Но в Революцию 1917-го года Варфоломея Ивановича чуть было не расстреляли как контру… которая «одна на ста аршин сидела». Но сам Луначарский за него заступился, разъяснив лютым, но тупым комиссарам «с Лениным в башке и наганом в руке» про трудовой элемент на балетной сцене. В итоге ограничились тем, что просто отняли у него квартиру на Офицерской и поделили её на свои мелкие клоповники. Но и ему комнатку оставили, записав её за Театром. А он и не был против. Вернее, ему было всё равно. У него же миссия, он при сестре. Как она скажет, так он и сделает. А без неё ему ничего не надо.

Иногда он чувствовал себя чужим в этом мире. Словно наблюдал за происходящим со стороны.

Когда в 1801 году Павла I убили заговорщики, Изабеллу и Варфоломея никто не тронул. Просто ни Александр I, ни последующие за ним Романовы, ничего о них не знали. Мало ли каких дворян батюшка-император Павел I привечал в своём недолгом царствовании.

И написал тогда Варфоломей по наущению сестры прошение на высочайшее имя. Что бы вернули ему его барельеф, который он Его Величеству Павлу I, восхищённому его искусством танца, как-то в Театре презентовал по его просьбе. Ему его и вернули. Александру I этот барельеф со стола отца был ни к чему, дешёвка!

Со смертью Павла I только что пенсион перестали им выплачивать, да и то можно было похлопотать. Но плевать на него. Когда надо было сестре или самому Варфоломею, ходил он за рябь на барельефе и брал там сколько нужно золотых флоринов, да и всё. Уж где, где, а в Санкт-Петербурге во все времена были деловые люди, готовые по самому выгодному курсу поменять полновесные золотые флорины XIII века на бумажные деньги, оборачивающиеся в стране в данную минуту. И никто никогда с этим его не обманывал. Уж слишком серьёзный это товар — старинные золотые флорины Тамплиеров, только неси.

Изабель

Графиня Изабелла Ивановна Гасконцева в среде дворянской молодёжи Санкт-Петербурга не слыла популярной. При том, что она красавица невозможная с прямо-таки королевскими чертами лица и манерами. Блестяще читала и говорила на французском, немецком и английском. Запросто цитировала древних философов на латыни по памяти. Хорошо знала Ветхий и Новый Завет, а также их толкования великими людьми. Разбиралась в математике, физике и военном деле. Лёгких романчиков не искала, а мужчин обращающихся к ней за этим сильно разочаровывала.