Книга Тайны клуба верховой езды, страница 43 – Грета Фогель

— Мне нужно именно это издание, – уже догадываясь, кто именно выкупил его, выпалила я.

— Я могу заказать, но придет оно только на следующей неделе.

— Нет, благодарю вас…

Каков тогда мой порядок действий? Дома у меня, как и у любого художника, было несколько начатых альбомов и много пустых, а также самый любимый, в котором я рисовала чаще всего, иногда испытывая легкие угрызения совести, мельком поглядывая на нетронутые. Но мне совершенно не хотелось заезжать к себе, а зарисовки должны были помочь расслабиться и сосредоточиться. Поэтому я купила молескин с обложкой любимого зеленого цвета, небольшой набор гелевых ручек и отправилась туда, где мне хорошо думалось, – в ближайший сквер. Воздух пах карамелью, на пустой белый лист падали блики от солнца, застывшего расплавленным золотом в зеленой листве, и рука сама принялась переносить на бумагу причудливые переплетения крон. К элегантным черным линиям легли пудрово-зеленые и густые изумрудные, создавая танец, подобно тому, что случился у нас с Мэттью на вечеринке в саду мэра. Рука замерла, когда я обнаружила, что среди пейзажа нарисовала нас двоих, тоже сотканных из листьев и веток. Мне удалось даже передать движения и колыхания воздуха, трепет ткани платья, а еще какую-то внутреннюю хрупкость. Я напомнила себе, что врала этому замечательному мужчине, потому что у меня просто не оставалось иного выбора и вся затея шла во благо сестры. Хотя такой светлый человек, как Мэттью, конечно, не заслуживал подобного отношения. Я вспомнила, как разбилась вдребезги моя единственная попытка выстроить отношения, а тот, к кому у меня возникли чувства, оказался ужасным командиром. И как его медовые обещания оказались лишь липкой ловушкой, из которой я потом тягостно выпутывалась. Но мой напарник на него не похож…

Я отложила молескин на скамейку и подставила лицо утренним лучам солнца. Почему я решила, что книга и стихи – это ключ к пониманию какой-то тайны Ланы? Яркой вспышкой всплыла картина: ночь, мы вдвоем с Анной под одеялом сидим с фонариком, и я рисую по памяти карту дома бабушки, а сестра поправляет и тычет пальцами то в один, то в другой набросок комнат, и пятно фонаря гуляет по белой простыне, иногда попадая в глаза одной из нас. И тогда мы, не сговариваясь, принимаемся хохотать. Я аккуратным, ажурным почерком выписываю «Карта сокровищ». Бабушка тогда так и называла тот наш период взросления – шерлок-холмсовский – и не запрещала поздно ложиться, возмущаясь, только если мы начинали громко топать, слоняясь по дому ночью. Мы ходили после заката, осторожно простукивая стены на предмет скрытых полостей, тайных ходов и замурованных дверей, и отмечали исследованные участки на карте. Здание было старым, так что в итоге мы даже нашли спрятанный в нише проржавевший, но работающий кухонный лифт. И никаких кладов. Нам тогда казалось, что соседи могут нас подслушать, и, занимаясь поисками, мы придумали свой тайный язык. Помогла детская энциклопедия шифров и кодов, которая в ярких картинках расписывала, как можно общаться, не привлекая внимания окружающих. Ее на Рождество подарила бабушка, поощряющая наши увлечения и фантазию. На одной из первых страниц автор книги рассказывал, что зашифровать дату секретной встречи проще всего при помощи цифр – месяц будет обозначать номер страницы, а дату нужно отсчитать от строки сверху. За количеством строк будет скрыто время. Сам текст при этом должен был символично описать место встречи. Найденный в кармане одежды листок с отрывком романа или стихотворения не привлечет никакого внимания, и его будет невозможно использовать как улику. Подобное послание можно прочитать верно, имея лишь нужную книгу-ключ, точнее, ее конкретное издание. Поэтому, хоть сам способ сокрытия информации не являлся хитрым или сложным, он тем не менее был достаточно безопасным. Том рекомендовалось хранить отдельно от записок или прятать.