Книга Тайны клуба верховой езды, страница 6 – Грета Фогель

За окном догорали угли солнца, уходящего за горизонт. Аккуратный освещенный квадратик полупустой парковки из окна машины напоминал игровое поле настольной игры. За пределами разлинованной белыми полосами территории супермаркета начинался кусочек нетронутого лесопарка. Почти магического, заставляющего поверить в существование фей, которые уведут тебя тропами, мимо шляпок мухоморов, минуя узкую речку, над которой раскинулась аккуратная дуга мостика… Мы ведь в детстве верили, что под мостом живет тролль, и даже приносили ему конфеты, чтобы задобрить. Во многом именно игры в этом парке оживили в моей душе что-то, отвечающее за восприятие прекрасного. Осознанно и неосознанно, оформляя свою лавку, я пыталась воспроизвести именно ту атмосферу и свои ощущения, когда играла в детстве среди полян, покрытых цветами, словно радужной посыпкой для торта. Даже не верится, что такой островок волшебства мог сохраниться нетронутым в пригороде Нью-Йорка. Я завела мотор, понимая, что куда бы меня ни вывела дорога, назад пути нет.

Куда утром делась та решительная девушка, которая собралась во что бы то ни стало найти свою сестру, я не знала. Наверно, растаяла от первых легких прикосновений тумана, расстилающегося во дворе бархатным ковром. Или виной всему были абсолютно шокирующие новости. Их я включила, когда услышала, что в гостиной у соседей телевизор приглушенно бормочет что-то очень странное, почти кощунственное. Дом у сестры был потрясающий: о таком говорят, когда имеют в виду классическую и фешенебельную застройку Нью-Йорка и его пригородов. Анна жила в четырехэтажном браунстоуне, доставшемся от бабушки. Те самые каменные особняки, построенные в одну линию, выглядели ужасно уютно, особенно осенью, когда погружались в зелень небольшого садика прямо под окнами. Широкая лестница, начинающаяся за калиткой, вела сразу на второй этаж, в огромную гостиную с высокими потолками. В детстве мы с сестрой часто бегали по комнатам с пылесосом, надеясь поймать призраков, но неизменно находили только пауков, трещины и в очередной раз протекающие трубы. Каждый раз коммуникации ломались в новом месте, и мы с бабушкой научились ремонтировать и заменять участки труб вместе, чтобы сэкономить на очень дорогих услугах сантехника. На фоне этих проблем хорошая слышимость и плохая звукоизоляция казались небольшим недоразумением, и мы привыкли, что постоянно слышим, чем заняты соседи справа и слева. Теоретически в этом доме могла бы обитать и я, но мне не хотелось тратить полтора часа на дорогу до моей лавки только в одну сторону. Сквозь камень сочилась приглушенная, а оттого абсурдная фраза:

«Надин круп, в районе Голубиного озера, в стоящий цемент ведется преследование, с целью объяснения личин», которую мозг тут же перевел на нормальный человеческий: «Найден труп в районе Голубого озера, в настоящий момент ведется расследование с целью выяснения причин». Щелчок пульта оживил черно-белый экран, и соседская передача осталась простым эхо. Сердце забилось быстро-быстро. Ноги по старой памяти нашли диван и отказались держать бренное тело. «Только бы не Анна, только бы не Анна…» Я почувствовала ужасную тяжесть в груди и холод в ладонях, не в силах оторваться от картинки. Пальцы сжали бархатную, слегка выцветшую обивку дивана. Репортаж показывал, как в карету скорой помощи на каталке везут черный мешок, застегивая его прямо на ходу. Мелькнула белая прядь волос, которую аккуратно убрали, прежде чем две собачки молнии встретились посередине мешка. Я закрыла глаза от невероятного облегчения, размазывая по щекам откуда-то взявшиеся слезы и сопли. Облегчение, правда, тут же сменилось чувством вины и пониманием: выяснять, что случилось с неизвестной, вероятно, придется мне. Захотелось забиться в угол и вернуть все как было. Скрыться среди таких знакомых теней от огромных пальм и листьев монстер, похожих на зонты, смотреть на улыбчивые лица покупателей. Из нас двоих Анна всегда была ведущей, всегда защищала меня. А сейчас, когда впервые в жизни помощь потребовалась ей, я готова была сдать назад. Зацепившись за эту голую правду, я отправилась приводить себя в порядок. Меня слегка трясло, и руки плохо слушались, поэтому дымчатая стрелка получилась аккуратной только с третьего раза. Я стояла перед большим зеркалом в ванной, у которой было сразу три панорамных окна, убранных римскими шторами мягкого молочного оттенка. Оставалось только радоваться тому, что я всегда хорошо рисовала и смогла справиться с достаточно непростым макияжем быстро и без особых проблем. На меня смотрело слегка удивленное отражение копии Анны – в серо-голубой атласной блузке, кожаной куртке, сапогах с ремешками поверх бессовестно обтягивающих брюк. Образ завершала ее любимая кепка Гэтсби, ассоциировавшаяся у меня не с газетчиками, а с бунтарством. Мужской образ, подчеркнуто провокационный, явно шел женской половине этого мира больше, чем мужской.