Книга Тайна кровавой графини, страница 113 – Анна Велес

В следующий миг Артем будто просыпался, щурился от вспышек уже вполне реальных уличных фонарей и фар встречных автомобилей. Потом был университет. Нина открыла им ту самую дверь, ведущую на старую круговую лестницу. Артем смог заметить, как нервничает его подруга, даже попытался ей кое-как улыбнуться, надеясь подбодрить.

Снова «погружение», подъем на третий этаж, который казался почти бесконечным. Очередная смена лиц и эмоций. У Артема бешено болела голова, гудело в ушах. Он вообще мало что понимал, был полностью дезориентирован.

Наконец они пришли. И вдруг все это безумие отступило. Тварь, игравшая с ним, затаилась. Артем привалился к косяку двери, устало выдохнул, будто пробежал марафонскую дистанцию.

— Легче? – спросил его Давид.

— Да, – кивнул Артем.

— Значит, символы действуют! – Он указал на стену, теперь уже очищенную полностью от обрывков обоев.

Там были и фигуры, и знаки, и даже какие-то буквы незнакомого языка, выведенные жирным черным маркером.

— Живописно, – оценил следователь.

— На себя посмотри, – отозвалась Нина.

Только в голосе подруги не было обычного веселого вызова, она говорила как-то непривычно жалобно, взгляд был откровенно испуганным и беспомощным. Артем снова постарался ободряюще улыбнуться Нине. Аркадий стоял рядом с женой, обнимал ее за плечи. У профессора была расцарапана щека. Три глубокие ссадины. Следователь кое-как смог вспомнить, что актриса ударила друга, когда Аркаша сбил ее с ног и повалил на землю, помогая Артему застегнуть на запястьях женщины наручники.

Давид тоже выглядел потрепанным. У него царапина была на шее, а еще консультант стоял как-то неровно, перенеся вес тела на левую ногу. И снова промелькнуло смазанное воспоминание, как Люда, нет, все же Елизавета Аксо, ловко вывернувшись из рук следователя, как заправский йог или мастер восточных единоборств, врезала Давиду кулаком под колено с той же нечеловеческой силой, заставив мужчину охнуть от боли и отступить.

Свои ощущения Артем старался не анализировать. У него болел порез под ребрами. Ныла раненая рука. Еще одно смутное воспоминание, как женщина успела своим оружием разрезать ему рукав куртки, заодно, опять же, и кожу. Хотя, может быть, рана глубже, потому что действует рука не слишком уверенно. Но хуже всего саднило лицо справа. Глаз явно заплыл, полностью не открывался, щека, казалось, раздулась вдвое. Вот эта боль была сильной, пульсирующей. Но вспомнить, когда ему так врезали, Артем не смог, да это было теперь и не важно.

— Герои! – выдал он с усталым сарказмом. – Одна маленькая девчонка отделала троих мужиков.

— Не она, Артем, – серьезно и немного грустно поправил Давид. – А то, что все еще сидит в ней. Я думал, это сказки, что такие существа могут иметь нечеловеческую физическую силу. Извини, не поверил и не предупредил.

— Забудь, – махнул рукой следователь. – Пора.

Он выпрямился, скинул надоевшую куртку.

— У тебя кровь! – Нина чуть ли не с ужасом уставилась на друга. – Ты не можешь…

Он не стал слушать, просто указал ей и Аркадию на дверь. Артем очень устал. Ждать, нервничать, стараться что-то предугадать. Ему уже было не важно, в каком он сам состоянии, он должен это закончить. Прямо сейчас, потому что любое промедление – и сил, да и решимости, может просто не хватить.