Книга Тайна кровавой графини, страница 117 – Анна Велес

Кто-то тряс его за плечи, прикосновение чужих рук казалось неприятным, раздражало, лишало покоя и тишины, в которых пребывал Артем. Он хотел бы отделаться как-то от этого вмешательства, отмахнуться, но почувствовал дикую усталость. А еще боль. Где-то под ребрами, в руке. Еще почему-то болело лицо. Следователь вспомнил, откуда взялись эти совсем не приятные ощущения. Сначала это, а потом все остальное, как-то сразу, скопом, безумно быстрой вереницей картин. Он открыл глаза.

Артем лежал на полу у той самой стены, где даже с пола были видны выведенные ярким маркером странные знаки. А над ним склонился Давид, что и тряс его так упорно за плечи.

— Живой! – констатировал довольно консультант. В этот раз у него не получилась та самая солнечная, почти детская улыбка, помешала заметная усталость.

— Люда? – тут же спросил следователь.

— Она вернулась, – сообщил Давид. – Даже была в сознании, в отличие от тебя. Сейчас спит.

Он похлопал себя по карману куртки. Артем все понял.

— Слава богу, – с чувством произнес он и начал медленно подниматься с пола. – Не забудь избавиться аккуратно от шприца и ампул. Никаких улик.

— Справлюсь как-нибудь, – заверил его Давид. – Но сейчас я позову твоих друзей. Нам всем нужно в больницу.

Артем вышел из дверей приемного отделения. Стоял на ступенях, с удовольствием вдыхал пусть и прохладный, но свежий ночной воздух. Он будто бы надеялся очистить легкие от запахов больницы. Еще его мучило навязчивое желание вымыть руки, а лучше так вообще принять душ. Следователь ненавидел бывать в таких учреждениях. Слишком неуютные, лишенные человеческой теплоты.

На самом деле это неправда. Врачи по-прежнему умеют сопереживать своим пациентам, продолжают упрямо бороться за любую жизнь, радуются каждой победе, каждой успешно проведенной операции. Люди остаются людьми в большинстве своем.

Артем только сейчас осознал, насколько он вымотался, если его тянет на такие философствования. Он как-то меланхолично анализировал весь букет своих ощущений. И физическая, и эмоциональная усталость. Раздражение оттого, что плотная повязка под ребрами мешает дышать глубоко и как-то даже стесняет движения. А ведь там просто царапина, промыли, даже зашивать не стали, продезинфицировали и замотали. Неудобно, и все же немного болит. Как и синяк под глазом. Знатный такой, на полщеки. Теперь придется спать на левом боку, пока не пройдет. Хуже всего оказался порез на руке. Там швы наложили, и теперь рана отдавала какой-то пульсирующей болью.

Следователь просто надеялся, что скоро подействует обезболивающее. Еще он попадет домой, все-таки примет душ и даже поест. А потом выспится. Наконец-то выспится, хотя бы часов шесть. Он начал спускаться по ступеням, но через несколько шагов остановился. Ему навстречу спешил Васильевич.

— Тебе-то что не спится? – пробурчал следователь.

— Можно подумать, я по своей воле бодрствую! – тут же завелся начальник. – У меня такие подчиненные, из-за которых ни поесть, ни поспать нормально.

— Нина бы сказала, что искать виноватых вокруг дело не слишком хорошее, – устало улыбнулся Артем и обреченно спросил. – Так что еще стряслось?

— Ничего пока, – успокоил его старший коллега, но тут же хмуро признался. – Неспокойно мне, Тёма. Из-за твоих выходок. Тут чего?