Книга Тайна кровавой графини, страница 36 – Анна Велес

— Верно, – покладисто кивнул консультант. – И мы вернулись к первому вопросу: кто, если не призрак? Конечно, и не демон. Опять же, согласно уже даже не городским байкам, а более серьезным, тем же самым христианским мифам, демоны также не имеют собственной плоти.

— И как все это понимать? – Артем немного устал от этих почти метафизических измышлений. Интересно, конечно, для общего развития или нервы пощекотать, как когда фильм ужасов смотришь, но сейчас дело важнее.

— Я практически на девяносто процентов уверен, – сказал ему Давид, – что вчера в аудитории вы встретились с таким явлением, как одержимость.

— Отлично! – Следователь уже не скрывал сарказма. – Вот теперь все понятно и легко! Одержимость! Как это я сразу не догадался. Это же совсем иное дело, чем какой-то там призрак.

— В каком-то смысле реально это упрощает дело и имеет логику, – заявила Нина. – Не только в психиатрии, но даже в психологии известно понятие одержимости. Конечно, прежде всего речь идет о нездоровой зацикленности одного индивидуума на другом, болезненной любви, вернее страсти, преследовании. Сейчас это называют сталкингом. Но изначально одержимостью называли нечто другое, как раз, не знаю, религиозное?

— Скорее, демонологическое или мифологическое, – подсказал Давид. – При таком «захвате» демонической сущностью души человека происходит полное изменение личности последнего. И как такое могло не заинтересовать психологов и психиатров? Изначально было предположение, что одержимость – лишь вид истерии. Потом стали рассматривать это явление как болезненное отклонение от психической нормы. Есть теории, что это одно из проявлений расщепления личности, появляющееся на фоне религиозных воззрений больного. Часто одержимость на самом деле оказывается лишь проявлением болезни.

— Но не всегда? – понял его следователь. – И вы снова хотите меня убедить, что в нашем деле это не преступник с как раз таким заболеванием? Не кто-то там с голосами в голове?

— Да, – уверенно подтвердила Нина вместо консультанта. – Любые проявления подобных заболеваний становятся заметны для всех окружающих пациента людей. А актрису в аудитории видел только ты. И опять же, ты сам должен понимать, что у больного человека меняются только манера поведения, привычки, лексикон. Все что угодно, но не внешность! И не на пять минут, пока она разговаривает с тобой!

— Хорошо, – подумав, все же сдался Артем. – Но у нас нет доказательств, что ее видел только я.

— Есть, – возразила решительно Нина и достала из сумочки флешку. – Тут записи с камер. В аудитории их нет, к сожалению, зато есть в коридоре. Четко напротив входа. Там видны все, кто входил и выходил с твоей лекции. Вообще, я собрала все записи за всю первую половину дня. А еще привезла списки присутствующих вчера на твоем занятии и их личные дела. Там есть фотографии.

Она не удержалась от ядовитой улыбочки.

— Я как дура приставала к каждому из них сегодня, выспрашивая, видел ли кто из них ту самую красотку! И потому, между прочим, сама пропустила лекцию!

Артем не выдержал и тоже улыбнулся, только весело. Нина так и не избавилась от собственных студенческих привычек, говорила сейчас, будто она не преподаватель, которую боится боˊльшая часть учащихся, а правильная отличница.