Книга Тайна озера самоубийц, страница 80 – Анна Велес

Она метнулась к дивану, раскрыла папку, где оказались большие листы с карандашными набросками. Амелия явно спешила и нервничала, эскизы рассыпались по сиденью.

— Вот! – девушка достала нужный, продемонстрировала его родным. – Само озеро, видите?

Ее брат и сестра подались ближе. Илья тоже мельком глянул на изображение. Сам подходить не стал, сейчас Горским было не до него. На листе был пейзаж, тот самый «шаблон». Начальная картинка, в которую потом Амелия вписывала свои образы. И да, это было озеро возле имения.

— Только форма! – будто оправдывалась художница. – Скрипка!

Да, на рисунке озеро было немного другим, не таким, как в действительности. Оно напоминало контуром этот музыкальный инструмент.

— Так, а в воде лишь силуэт, – продолжала, явно нервничая, Амелия. – Вообще так, чтобы не узнать. Платье. Только цвет. Черный цвет.

Ее тон менялся, становился жалобным и несчастным. А еще – более пронзительным. Будто у девушки начиналась истерика.

— Ненавижу его, – горестно продолжила Амелия. – Нет красок… Как без Ани… снова нет красок… Как там. В озере. Когда она…

Петр дернул сестру за руку ближе к себе, прижал ее к груди так, что Амелия уткнулась в его рубашку носом, стал успокаивать. Клара стояла рядом, гладила художницу по плечу. Илья понимал, что сейчас он тут лишний. А еще он испытал совершенно неподходящее чувство если не радости, то облегчения. Наконец-то Горские выражают свое горе нормально, искренне.

Он отошел дальше, к дивану. Не знал, чем себя занять. Папка с эскизами все еще лежала раскрытой. Журналист отставил стакан, из которого так и не отпил, стал зачем-то складывать листы, думал убрать их.

Обычно он не был излишне любопытным. В свое время Илье пришлось из-за этого тяжело. Врожденная интеллигентность мешала задавать людям неудобные вопросы, лезть им в душу, отыскивать те самые «горячие» факты, которые многие ценят в журналистике. Наверное, в свое время он и выбрал криминальную тематику потому, что там у него получалось разговорить свидетелей мягко, тактично, уважая их горе. И не нужно было быть наглым и бездушным, какими бывают обычно «папарацци».

Вот и сейчас Илья уважал личные границы Амелии. Ее работу. Ее идеи. Он не хотел рассматривать ее наброски, пусть и было очень любопытно. Он старался сложить их быстрее, и, как всегда бывает, когда спешишь, получалось плохо. Плотная тяжелая бумага разъезжалась по гладкой поверхности обивки дивана. Один лист вообще чуть не соскользнул на пол. Илья успел его подхватить, поднял и… Не увидеть он уже не мог. На белом фоне четкими карандашными линиями было нарисовано лицо. Женское, молодое. Какое-то умиротворенное. Глаза закрыты, мышцы расслаблены, будто женщина спит или мертва… Не узнать Анну было невозможно.

Илья нервно обернулся, надеясь встретиться взглядом с Петром, даже думал позвать его. Но… Горские все еще были заняты своими переживаниями. От потери ее, Анны… Журналист аккуратно вложил лист в папку между несколькими другими набросками. Глянул в последний раз. Мертвая Анна, чье лицо выступает над темной водой…

— Простите, – довольно громко и как-то излишне сухо обратился он к Горским, отступая дальше от дивана. – Я пойду.

Петр чуть нахмурился, Клара явно удивилась. Даже Амелия повернулась к нему, вытирая ладонью слезы.