Книга Тайна озера самоубийц, страница 93 – Анна Велес

— Есть хочу, – признался Горский и тут же сам сменил тему на более серьезную. – С утра с тобой поговорили, и я на всякий случай на сегодня отпустил домработницу. Так лучше.

— Значит, Клара тоже в курсе, чего ждать? – проходя через комнату, уточнил журналист.

— Нет, – возразил Петр. – Все остается по-прежнему. Либо она, либо Амелия. Потому не стал говорить. Соврал что-то и потребовал блинов. Она их делает потрясающе.

— Я тоже голоден, – признался Илья. – А еще мне нравится, когда мы все вместе собираемся на вашей кухне. Как-то всегда… тепло.

— Да, – кивнул Горский. В его голосе послышались знакомые ласковые ноты, как когда он обращался к Анне, как недавно говорил с Амелией. – Я люблю тут все. Это мой дом.

Это прозвучало особенно. С искренним глубоким чувством. Илья подумал, что тут есть некий больший смысл, чем должен быть в столь легком и бытовом разговоре.

— Дом, который тебе подходит? – спросил он.

Горский довольно кивнул.

— Москва шумная, – пояснил Петр. – Нервно там. А тут девочкам лучше.

— Но все равно приходится туда мотаться, – осторожно продолжил Илья.

— Два с половиной часа на машине, – легкомысленно отмахнулся Горский. – Нормально. Но тут все как должно быть. Родной дом.

— С этими музейными комнатами? – не удержался журналист от иронии. И задал все же один из интересовавших его вопросов: – Почему Бронте? Даже этот псевдоним – Бэлл. Зачем все это?

— Требования издательства, – спокойно откликнулся хозяин дома. – Кларе предложили самой придумать, и она выбрала такой. С отсылкой.

— Но так же свои первые картины подписывала Амелия. А потом и Анна тоже взяла такой же псевдоним, – напомнил ему приятель. – Притом что англичанки все втроем были писательницами. Нелогично.

— Есть такое, – усмехнулся Петр. – Потому и отказались. Сначала Аня, она самая правильная у нас. Потом и Амелия. А вообще…

Он хитро подмигнул.

— Клару на самом деле при рождении назвали Клавдией, – сообщил он. – Амелия по паспорту Алена. Только Аня носила свое имя всегда.

— Еще хуже, – немного нетактично прокомментировал Илья. – И снова спрошу – зачем?

— Из-за него, – задумчиво, даже нехотя выдал Горский. – Патрик Брэнуэлл. Он и его сестры. Ты, наверное, знаешь? Считали даже, что он писал за них, но это не так. Он просто очень их любил. И это похоже на нас. Потому я и придумал. Шарлотта в русском варианте была бы Клареттой, то есть Кларой. Амелия и Анна – тут просто. Петр и Патрик. Ну ты понял.

— И твои сестры согласились?

Для Ильи все это звучало как бред. Почему-то Петр нашел себе кумира. Детскую фантазию, которая стала реальностью для его сестер.

— Они делают мне подарки, – немного робко, даже смущенно, заявил Горский. – Я их люблю больше всего. И они иногда что-то делают для меня.

Нет, все же во всем этом было нечто болезненное и откровенно ненормальное. Даже отталкивающее. По крайней мере, сейчас Илья не мог это понять и принять. Но ссориться с Горским не хотел. В конце концов, как говорят, у каждого свои тараканы.

— Ладно, – примирительно кивнул он. – Бронте… Но…

Журналист чуть пожал плечами.

— Ваши игры, – попытался объяснить он. – Эти провинциальные наряды. У девчонок платья эти старомодные. Да и ты. Вот сейчас на себя посмотри. Старое имение, ваш стиль прошлого века. И Бронте. Честно, не сочетается.