Книга Хэллоуин в книжном «Ленивые кости», страница 81 – Эммелин Дункан

— Что? — Донован протолкался ко мне.

Мы уставились в темноту, в которой терялся луч света. Воздух пах сыростью, но не плесенью.

— К реке ведет куча тоннелей. Знаешь эти дыры на подпорной стене вдоль пляжа? Те, что с решетками? Это выходы из тоннелей.

— Фи! Бэйли нашла тоннель бутлегеров в нашем доме!

— Что?!

Я посмотрела на Донована.

— Некоторые тоннели пересекаются. Вы можете прогуляться по нему в гости к соседям. Конечно, если он нигде не обрушился или соседи не перекрыли свой вход.

— Нам стоит молчать об этом секрете? — спросил Донован.

— Может быть, какое-то время, — сказала я.

Мы выползли обратно в ярко освещенную гостиную.

— Что там насчет тоннеля? Поверить не могу, что вы там веселились без меня.

Я рассказала Фионе легенду про систему тоннелей.

— Интересно, может быть, первые владельцы дома были бутлегерами во время сухого закона.

— Мы могли бы устроить свой подпольный бар! — сказала Фиона.

— С секретным паролем, который нужно знать, а не то мы их не пустим! — подхватил Донован.

— У исторического общества может быть больше информации, хотя некоторые дома держат свои тоннели в секрете.

Интересно, Ланс знал про тоннель? И зачем ему был нужен доступ к нему?

Секретный проход мог бы отлично смотреться в его телешоу. Но если дело было в этом, почему не сказать Доновану и Фионе про подземный ход и не убедить показать его в программе?

Донован провел Фиону в комнату, помог ей пролезть в дверцу, чтобы показать тоннель.

— Просто потрясающе! — пискнула она изнутри.

Пока они там лазили, я размышляла о том, что воздух в тоннеле довольно свежий. Может быть, он действительно ведет к реке.

А может, куда-то еще.

От этой мысли у меня побежали мурашки.

Вскоре появились Донован и Фиона.

— Поверить не могу, что у нас в доме есть тайный лаз контрабандистов! — воскликнула Фиона. — Тоннель и пиратский клад, который нам предстоит исследовать. Лучший день в моей жизни!

— «Клад» — это небольшое преувеличение.

Я выложила на стол найденные вещи и начала с книжки в мягкой обложке. Ближе к концу между страницами был заложен выцветший билетик из «Дворца попкорна».

Штамп внутри гласил: «Собственность старшей школы Элиан-Холлоу».

Я отложила книжку и открыла тетрадь на спирали. На нескольких страницах были заметки по «Графу Монте-Кристо», как будто Ланс вел читательский дневник. Почерк у него был аккуратный, но чернила выцвели, хотя читать вполне можно.

На следующей странице я остановилась.

Слово «февраль» было обведено в кружок, и рядом велся обратный отсчет.

Я родилась в феврале. Двадцать девятого. Поэтому я отмечала день рождения только раз в четыре года, и все в шутку делили мой возраст на четыре. Когда мне исполнилось восемь, домашние смеялись, что мне всего два годика. На двадцатилетие на торте стояла свечка в форме цифры пять, купленная в отделе детских праздничных товаров.

Под датами Ланс написал: «Май?» Это была запись обо мне? Ланс знал про меня и слинял, притворившись, что не он оставил беременную десятиклассницу после выпуска?

Я пролистала страницы. Некоторые были вырваны. В колечках пружинки остались длинные неровные клочки бумаги. Больше ничего интересного.

— Теперь последний предмет, — торжественно провозгласил Донован, как будто участвовал в съемке фильма.