Книга Выходи замуж за моего мужа. Том 1, страница 88 – Sungsojak

— Слушай… – наконец решилась Сена. Их дуэль длилась меньше пары минут, хотя всем четверым показалась вечностью. – Я много думала о том, что ты сказала в тот день. И мы между собой тоже обсудили… Ох, с ума сойти, как сложно.

От волнения в интонации Сены послышались нотки родного диалекта. Юнхи легонько пнула ее под столом по ноге.

— Ты че, нормально-то сказать не можешь?

— Да сама попробуй! Сидит тут, молчит, а на меня наезжает! – огрызнулась Сена.

— Ты же сама вызвалась!

— Вызвалась, потому что ты сказала, что не справишься!

— Ой, да ну тебя!

Джие, сидевшая со скрещенными руками, одним махом допила кофе, словно это была кружка пива, и с грохотом поставила стакан на стол.

— Ладно. Кан Дживон, скажу как есть.

«Началось», – подумала Дживон и невозмутимо отхлебнула кофе.

Она была уверена, что эти три заводилы не собираются извиняться искренне. К такому выводу она пришла вчера вечером, когда размышляла об этом.

Но ничего страшного. Что бы они ей ни сказали, она была готова это принять. Критику она отобьет, а оскорбления проигнорирует. Она с самого начала пришла сюда не ради дружбы, а чтобы перестать убегать.

Но Джие, густо покраснев, искренне извинилась:

— Прости нас, Дживон. Тебе ведь из-за нас несладко пришлось, да?

— Мне правда жаль, – тут же подхватила Юнхи.

— И мне. Прости, Дживон. Мы правда думали, что ты… ну, плохая девчонка, – последней извинилась Сена.

Юнхи снова легонько пнула ее ногой.

— Ты-то че вдруг на сеульский говор перешла?

— Да ну вас, стыдно же! В Сеуле живем – надо по-сеульски. В Риме веди себя как римлянин, слыхали?

— Заткнитесь уже обе, а? Вы так громко шумите.

Пока подруги привычно переругивались, Дживон молча сидела между ними.

Они действительно позвали ее, чтобы извиниться. Дживон думала, что школьные годы навсегда останутся занозой в ее сердце, но те, кто их испортил, извинились. Знакомые лица, интонации родного диалекта… И воспоминания, которые она пыталась убедить себя считать пустяками, вспыхнули с новой силой.

«Дживон, ты че, жрать собралась? У тебя кусок-то в горло лезет?»

«Че пялишься? Проблем хочешь?»

«Смотри у меня. Не вздумай и дальше так жить!»

Тогда она повторяла себе, что все нормально.

«Дживон, ты в порядке? Я скажу девчонкам, чтобы перестали».

Думала, что все нормально.

«Я в порядке. Ты же сама так подруг лишишься. Не обращай внимания».

Но, похоже, все не было нормально.

— Дживон… ты чего, плачешь? – удивленно спросила Джие.

В ту же секунду слезы, которые Дживон так долго сдерживала, градом покатились по щекам.

— Ну не плачь, Дживон. Мы же сказали, что виноваты! – Юнхи в панике начала совать ей бумажные салфетки.

— Разве можно этим вытирать лицо?! – Сена оттолкнула ее руку, достала из сумочки дорогую упаковку влажных салфеток и начала вытирать слезы Дживон. – На, вот этими лучше. Не плачь, ладно? Мы тогда совсем дурные были.

— Это точно. Мы реально верили, что ты высокомерная стерва. Прости нас, Дживон. Правда, прости, прости, – извинилась Хан Джие, используя словечки из лексикона хулиганов.

Дживон не было грустно, но слезы не останавливались. Казалось, ледяная глыба, годами давившая на сердце, наконец начала таять и выходить наружу слезами.

— Прости, Дживон. Нам правда стыдно. Мы ведь не такие уж плохие девчонки были… просто… эх… – Юнхи тоже начала шмыгать носом, и на этот раз ее по ноге пнула уже Сена.