Книга Падший ангел. Явление Асмодея, страница 7 – Хьюго Борх

Изгнать! Предать проклятию! Наказать! – да сколько ж мыслей уже его прожгло. Но где-то, в далеких уголках его порушенных чувств гнездились сомнения и надежды. Может все пройдет и будет как раньше как в те года, когда они поженились. Он так к ней привык; так привык верить в лучшее. И уговаривал себя, в который раз махнув рукой. А вот как разогнать насмешников? На ступенях заблестел железный диск, размером с монету. Он скребанул пальцами раз-другой.

— Тонкий! Не подденешь.

Наконец отковырнул, как оказалось, вместе с тонкой кожаной веревкой. Амулет он определил по характерному вензелю с первыми буквами имени, вещь скорее принадлежала какому-то лесорубу.

…Пробравшись между веток сирени, разгребая руками листву, будто воду за бортом лодки, Ларс заглянул в крайнее окно и тут же отпрянул. Ему почудилась там… змеиная свадьба, где сплетался и перевивался большой клубок змей, они будто нежились на солнце. Все как одна – под лунным сиянием желтовато-серые, крупные, толстые, с маленькой угловатой головой, черным зигзагообразным рисунком на спине и коротким хвостом. Клубок гибких лоснящихся тел шелестел, как сухие листья, осенью, под ветром.

…Он не помнил, как оказался в садовой куче срезанных цветов, много длинных свежесрезанных стеблей он снял с себя.

Сколько просидел под дверью священника. От неподвижности конечности онемели, и осмелели крысы: сновали по лестнице, и одна уже сидела на его плече, другая – рыскала по ногам.

Тучи рассеялись, ветер утих, и луна, как одинокая монета в ладони нищего, равнодушно выливала холодный свет на уставшего человека, похожего в ту минуту на один из камней, окружавших его.

Он нашел в себе силы выйти из оцепенения, подняться и направиться к последнему дому-близнецу, принадлежавшему выжившей из ума старухе. Низко, едва не задев его голову, прохлопала крыльями стая ночных птиц. Ежась от прохлады, он протирал сквозь одежду онемевшие чресла и озирался по сторонам… Все замерло. Лес притих в предутренней истоме.

Между тем путь становился все легче. Извилистая тропа, соединявшая, по всей видимости, три дома, привела Ларса к жилью старухи Агнессы. Утомленный бесплодными поисками, он сплюнул и пробормотал:

— Чертов треугольник. Не дома, а склепы. Пока пройдешь – в штаны наложишь. Может, священник спит, а Марта топает домой? И меня встретит дома, как дурака. «Где ж ты блукал, дурак, всю ночь? Где штаны обмочил? В лесу? Ага! Вот понесло тебя, старого козла!» Встретит как заблудшую скотину!

Ларс достал курительную трубку, подсыпал табаку, тщательно утрамбовал его и запалил. После пары затяжек из трубки повалил дым. Полегчало. Ларс одобрительно покряхтел, покашлял и стал попыхивать. Как не любить трубку? Вон как на душе отлегло. Одна радость на старости лет – потешиться горьким пряным табачком, а там, будь что будет. Даже рубаха сразу просохла. И его уже не волновало, откуда взялась тощая собака, что затрусила мелким шагом в направлении дома старухи, хотя Ларс находился в трех шагах от звериной тропы.

Вдоволь накурившись, он привалился на локоть, и собака снова пробежала тем же путем.

— Куда ж ты бежишь? А?! Еще черти тут не проходили, да стадо свиней не прогоняли…, – он пошел вслед за собакой, вслух разговаривая сам с бой, это придавало спокойствия и уверенности: –Вот скажи, Ларс, куда тебя понесло? А нечего здесь лазить. Люди не зря обходят этот край стороной. Нечисть – она и есть нечисть. Обведет вокруг пальца и кукиш покажет… Зря люди не скажут.