Книга Медкомиссия. Строгий врач, страница 27 – Лучия Мун

— На, выпей.

— Это от чего?

— Нет от чего, а зачем.

— Ну зачем?

— За тем, чтобы таких капризов больше не было.

Выпучиваю глаза:

— Так что это за препарат?

— Ну что ты какая пугливая! Это таблетка для сна. Сегодня выспишься хорошо.

Она смотрит на меня, беру в рот, выпиваю воду и она требует:

— Открой рот.

Пришлось глотать.

Она проверила мой рот и только после этого отвернулась — взяла в руки тарелку, чашку:

— Давай ложись, не затягивай. Завтра рано вставать.

И ушла.

Будто неспешно подхожу к двери, толкаю — заперто.

Меня бросает в пот.

Как загнанный в клетку зверь, я пытаюсь толкать и дверь, попутно понимая, что в палате может быть камера.

Озираюсь по сторонам. Вроде нет, а может, я просто не вижу.

Плевать.

Лучше попытаться как можно быстрее выбраться отсюда.

Еще раз толкаю дверь.

Сильней.

Изо всех сил давлю на нее весом тела, пытаюсь выдавить коленом. Смотрю на замок — черт знает как его взломать, учитывая, что я ни разу в жизни даже не пыталась.

Плохо.

Плохо дело.

Подхожу к окну в надежде, что я увижу людей. И тут же мелькает в мыслях, что я буду как больная — стучаться, кричать, биться в стекло. Люди заволнуются, зайдут помочь, а врач им скажет — да вот она, совершенно свободна, никто ее не держит…

Может, все же рискнуть — и настойчиво сказать, что я решила уйти. Просто заявить, что не нужна мне медкомиссия, решить для себя, что я уйду.

И уйти.

Решаю так и сделать, когда кто-нибудь придет. А пока сажусь на кровать, чувствую, как наливается тяжестью тело, ложусь на спину, снимаю с волос заколку — единственное, что мое. И закапываюсь под одеялку — хорошо так, тепло…

Закрываю глаза. Решаю ни в коем случае не спать, просто полежать так, с закрытыми глазами, полчасика…

* * *

— Подъем!

Силюсь закрыть глаза, чей-то незнакомый голос будит, звучит настойчиво, повторяет противное слово еще и еще.

Открываю глаза.

Больничная палата.

В зарешеченное окно светит солнце.

Черт.

— Давай вставай, утренний осмотр. Ну же!

Пытаюсь проморгаться, сажусь.

Я даже не умылась!

Не приняла душ!

— А можно мне… хотя бы душ принять, — я направляюсь к туалету, но медсестра меня тут же останавливает, — нет, ни в коем случае не нужно. Ведь нужно сдавать анализы как есть…

Меня аж передергивает. Какие анализы? Время хрен знает сколько, я толком еще не проснулась и вообще — почему я вчера уснула, ведь я не хотела спать!

Чертова таблетка…

Блин! Я думала, я устою, я справлюсь.

В дверь заходит молодой высокий человек в белом медицинском халате.

— Здравствуйте, — в его глазах мелькает интерес, но он быстро его прячет. Молодой, высокий, в очках — настоящий студент-медик, мать его. Только че он делает здесь?

— Вам кого? — говорю с ядом.

Я понимаю, что это все ко мне. Но не слишком ли?

Да, мне всего девятнадцать, я уже не маленькая, но не до такой же степени, чтобы ко мне водить разных мужиков.

Меня начинает бомбить, злить — вот что значит злую голодную разбудили.

— Аня, ты что себе позволяешь? — медсестра смотрит на меня зло.

“Аня”. Да еще и на ты.

— Я… Я вообще хочу пойти домой. Я ухожу. Отпустите.

Встаю и направляюсь к двери.

Я ожидала что меня схватят, как террориста повалят на пол, уложат лицом в пол и нажмут сирену.

Но тишина.

Я выхожу за порог, оказываюсь в длинном больничном коридоре и… могу идти на все четыре стороны. Меня никто не держит. Никто.