Книга Трое. Любовь по понятиям, страница 28 – Ирина Серебрянская

— Борис, подойди, — сказал Андрей. — Сядь с той стороны.

Она слышала, как скрипнуло кресло, как тяжёлые шаги приблизились, как прогнулся матрас под его весом. Борис сел слева от неё.

Андрей сел справа.

— Мы будем касаться тебя, — сказал Андрей. — Сначала просто руки. Потом — всё тело. Ты будешь говорить, если станет страшно или неприятно. Хорошо?

Хорошо, — выдохнула Марта.

Начинай, — сказал Андрей Борису.

Их руки легли на неё одновременно.

Борис — слева. Его ладонь — большая, горячая, чуть шершавая — накрыла её левую руку от плеча до локтя. Просто лежала, грела, давила — но не больно, а надёжно.

Андрей — справа. Его пальцы — тонкие, нежные, чуть прохладные — легли на её правую руку, поглаживая, исследуя, знакомясь.

Два прикосновения. Два мира. И она — между ними.

— Дыши, — напомнил Андрей. — Просто дыши.

Марта дышала. Глубоко, ровно, стараясь расслабиться. Это было трудно — тело напряглось само, не слушалось. Не бойся, — вдруг сказал Борис. Голос его был хриплым, непривычно мягким. — Мы не сделаем больно.

Я знаю, — ответила Марта. И вдруг поняла, что это правда. Знала. Теперь — плечи, — сказал Андрей.

Их руки двинулись вверх. Борис гладил её плечо

широкими, размашистыми движениями, будто приручал дикого зверя. Андрей — нежно, кончиками пальцев, выписывая круги на её ключице.

— Шея, — командовал Андрей. — Осторожно.

Пальцы Бориса коснулись её шеи слева — и Марта вздрогнула. Это место было особенно чувствительным. Борис замер.

Можно? — спросил он.

Можно, — выдохнула она.

Он гладил её шею — неуклюже, но старательно, и от этой неуклюжести хотелось плакать. Он так боялся сделать больно, так старался быть нежным он, который никогда никого не жалел. Андрей тем временем гладил её лицо — лоб, щёки, подбородок. Его пальцы пахли краской — этот запах она уже полюбила.

Хорошо? — спросил он.

Очень, — прошептала Марта.

Тогда — грудь.

Руки Бориса замерли на мгновение, потом медленно, очень медленно, спустились по ключицам вниз. Его ладонь накрыла её левую грудь — осторожно, будто она была сделана из хрусталя. Марта ахнула. Это было... ни с чем не сравнимо. Тяжёлое тепло, накрывшее её целиком.

Андрей тем временем коснулся правой груди — иначе. Не накрыл, а обвёл сосок, ареолу, форму. Дразняще, нежно, изучающе. Два прикосновения. Две груди. Два мужчины. Одна она. Хорошо, — выдохнула Марта. — Очень хорошо.

Живот, — скомандовал Андрей.

Руки скользнули ниже. Борис гладил её живот — широкими кругами, согревая. Андрей тонкими линиями, спускаясь всё ниже, к самому

сокровенному.

Можно? — спросил он, когда его пальцы коснулись края тёмных волос. Можно, — выдохнула Марта.

Его пальцы скользнули вниз — осторожно, невесомо, едва касаясь. Марта выгнулась, закусила губу. — Не терпи, — сказал Борис. — Позволь себе.

И она позволила.

Андрей гладил её там

— нежно, умело, изучая, находя самые чувствительные места. Борис тем временем гладил её грудь, живот, бёдра — не отставая, не мешая, дополняя. Две пары рук. Две ласки. Две любви.

Когда волна накрыла её — первая в жизни волна, подаренная не себе самой, а другим,

— Марта закричала. Негромко, но от всей души.

А потом лежала, обессиленная, счастливая, и смотрела на них. Это... это было... - она не могла подобрать слов.

Это было твоё право, — сказал Андрей. — С самого рождения.