Книга Собственность Батура, страница 18 – Виолетта Роман

Потянулся к ней, снова запах ее в нос ударил. Это, бл*ть, как белая полоска, раскатанная на моем столе. Понимаю, что накроет не по-детски, а потом отходники жуткие ловить от поддельного, разбавленного кокса. Она же именно такая. Лживая шл*ха, по какой-то причине засевшая в моей башке.

Коснулся языком белой кожи. Вздрогнула, попыталась отстраниться, а я еще крепче волосы ее стиснул.

— Куда собралась? — рыкнул, проводя пальцами по белоснежной коже. Нежная такая, хрупкая, сожму пальцы — и следа от нее не останется, пополам же переломлю.

— Никто не придет, я отпустил всех, так что не переживай, на аукцион больше не попадешь…

— Я не хочу этого, пожалуйста, не надо, — прошептала, а мне ее отказ как красная тряпка. С половиной города перетр*х*лась, а меня не хочет. Надавил ей на плечи, заставил лечь на стол, навис над ней, смакуя каждую унцию ее страха.

И не дура ведь совсем, боится, что наркотой опою и подложу под кого-то, потому не ест ничего. Видел, как жадно глазами смотрела в тарелку, но на своем стоит. Упертая. Залипаю взглядом на ее рвано вздымающейся груди, на сосках, виднеющихся из декольте платья. Все — таки у Маринки отменный вкус, одежду ей она подобрала что надо.

Схватил ее за талию тонкую, вниз языком, к полушарию груди. А потом рванул верх платья напополам. Соски ее розовые, маленькие и кожа белоснежная груди — в венах кровь бурлит. Еб*ть, накрыло с головой. Уперся стояком ей в живот и накрыл ртом сосок. Прикусил, а она в плечи мне вцепилась, и кожа вся в мурашках.

Пытается оттолкнуть, одно и то же шепотом, рвано: «не надо». А я не слышу них*ра, в голове шум, могу думать только о том, как уже скоро в ней окажусь.

Поднял подол платья и руку в трусики. Влажная, горячая. Коснулся клитора, а она забрыкалась, схватилась за мою руку и сжимает так, словно больше смерти боится близости со мной.

— Не вздумай двигаться, — прорычал, потянувшись свободной рукой за очередным фруктом. Еще кусочек взял и провел сочным манго по коже ее сисек, вверх к шее и к пухлым губам. Обхватила его, взяла в рот, а я глаз с нее отвезти не могу. Красивая, до одури.

Стал кружить пальцем над клитором, а она подаваться начала. Голову запрокинула, кулаки сжала — боится. Чувствую ее страх. И это зверски заводит. Чертова шл*ха.

— Не надо, — хрипло, а потом еще раз, уже громче. Замер, посмотрел на нее. — Не надо, пожалуйста, я поем.

— Поздно, бл*ть — стянул брюки, уперся стояком в ее вход.

Всей длиной провел по горячей плоти, а она напряглась вся — словно струна натянутая. Потянулся к губам ее, провел пальцем, заметил слезы на ее щеках.

— Не надо, пожалуйста, я еще девочка.

Засмеялся. Отстранился, посмотрев на нее. Ее голые сиськи вздымались так высоко, а белоснежная кожа манила.

— Тупее вранья ты не могла придумать, — прорычал, желая вернуться к ее телу, но в этот момент за окном что-то мелькнуло. Не знаю, как понял — сработало чутье. Сгреб ее и на пол, вслед за собой. В этот момент стекла окон посыпались с оглушительным треском, а уши резал оглушительный свист проносящихся мимо пуль.

Он прижимал меня к полу так сильно, что я не могла сделать вдох. От грохота пуль меня накрыло паникой. Было страшно даже приподнять голову вверх — они летели сплошной стеной.

— Не двигайся, поняла? — прорычал Батур. Он потянулся рукой к внутренней стороне стола и, вытащив пистолет из верхнего ящика, передернул затвор.