Книга (не) желанная жена офицера Басманова, страница 31 – Анна Арно

…руку простреливает яркая боль.

— Ай! — невольно вскрикиваю, осознавая, что приложилась к котлу, который продолжает нагревать воздух до немыслимых температур.

— Черт, Машка… — Бесо тут же оказывается передо мной на коленях, и мертвой хваткой вцепляется в мою обожженную руку. — Ну как же так? — то ли ворчит, то ли сетует, но в то же время осторожно укладывает меня на лавку.

Тут же вскакивает на ноги, зачерпывает ковшиком остатки воды из бака, и принимается потихоньку лить на ожог слегка прохладную воду, облегчая мою боль:

— И это она собралась одна в городе оставаться, — вроде ругается, но я уже даже спорить с ним не в силах. — Только через мой труп, поняла? Я глаз от тебя отвести не могу, чтобы не волноваться, — злится, параллельно смачивает водой свои пальцы, и протирает мое лицо и шею.

Однако я замечаю, как его темные глаза будто против воли сползают вниз. Плечо, ключица, грудь…

Бесо на секунду снова прикрывает глаза, и облизывает пересохшие губы:

— С ума меня сведешь.

— П-прости… — выдыхаю я, чувствуя, как перед глазами уже плывет все. — Опять тебе проблемы доставляю… Но ты же понимаешь, что это всё из-за твоего братца? — всхлипываю снова, и прикрываю глаза от удовольствия, когда его большая рука снова ложится на мое лицо. — Если бы он не предал… — носом шмыгаю, больше не в силах держать слезы. — Мы с тобой сейчас не оказались бы в такой дурацкой ситуации.

— А может и хорошо, что все так сложилось? — вдруг задает он совершенно абсурдный вопрос.

И я даже открываю глаза через силу, пытаясь понять шутит он так, или издевается надо мной. Но он кажется совершенно серьезным. Поэтому я вынуждена переспросить:

— И что ж тут хорошего?

— Одно то, что ты узнала о неверности жениха еще до свадьбы — уже хорошо.

Поджимаю губы и выдавливаю едва слышно:

— Это да… Но я ведь любила его. Понимаешь? — пытаюсь не развыться. — С самого детства. Всей душой. А он… предал. И теперь мне чтобы сохранить хоть каплю своей привычной жизни приходится навязываться к тебе, человеку, который меня может вообще терпеть не может.

— Могу, — говорит он будто невпопад. — То есть терплю… в смысле… не терплю, а…

— Ну вот видишь, — вздыхаю я отчаянно, а перед глазами мурашки темные. — Ты меня не терпишь, но вынужден возиться со мной. Как будто тебе своих забот мало. Ты не подумай, что я такая бестолковая, навязываюсь к тебе с этой помолвкой понарошку, и будто ничего не понимаю. Я все понимаю. И насчет того, что жениться тебе уже по-настоящему пора, и детишек наверно уже тоже, да и… — лениво плечами передергиваю, — потребности ж там всякие. Мужские. Для которых тебе настоящая жена нужна. А не я. Но мне ведь больше правда не к кому обратиться. Понимаешь? — смотрю на него из-под влажных ресниц, сама не понимая, чего вдруг решила на жалость ему давить.

И самое неприятное, что я даже лица его почти не вижу из-за того, что все плывет. Потому не могу даже считать, насколько он сейчас на меня злится.

И как назло молчит ведь. Только продолжает поглаживать прохладной рукой мою шею, и кажется это единственное, что меня сейчас в сознании удерживает.

— Бесо? — почти шепчу севшим голосом.

— М?

— Скажи, а ты когда-нибудь… любил?

Он опять молчит. Видимо думает.

Но если подобный вопрос заставляет его задумываться, значит — нет. Потому что любовь сложно не заметить. Она как ураган из целого коктейля чувств, такое не пропустишь.