Книга Его случайная проблема, страница 106 – Лана Нежная

— Не обижу, — отвечает он. Просто как факт. Как обещание, которое уже решил выполнить.

Забираю ключ от её мотоцикла. Киваю на прощание. Они садятся в машину. Я стою и наблюдаю, как он обходит капот, открывает ей дверь, придерживает ладонью над головой, пока она садится, закрывает тихо, без хлопка. Галантный засранец. Но с ней так и нужно. Она у меня очень нежная. Как цветок, который распускается только в тепле и тишине. Её нужно беречь, холить, ухаживать, любить — иначе она увянет. Я это знаю. Я уже видел, как она гаснет.

Фары вспыхивают, машина мягко трогается. Я стою, засунув руки в карманы куртки, и провожаю её взглядом, пока красные огоньки не растворяются в повороте. Вроде отпустило. А вроде и нет. Внутри всё ещё ноет тихая тревога. Но я гоню её прочь. Он справится. Он уже справляется.

Загоняю байк на подземку. Двигатель глохнет, эхо гулко отражается от бетонных стен. Поднимаюсь на лифте. Ключ в замке поворачивается с привычным щелчком. Квартира встречает меня тишиной и тёплым воздухом. Из-за двери ванной доносится шум воды. И её голос. Тихий, напевающий что-то невнятное. Я улыбаюсь.

Переодеваюсь быстро. Футболка, домашние шорты. Заваливаюсь на кровать. По ходу, вино сработало. Глаза закрываются сами. Сон накрывает мгновенно, тяжёлый, как одеяло.

Просыпаюсь от осторожного шуршания. Вита пытается расстелить кровать, стараясь не разбудить меня. Тащит покрывало, пыхтит, закусывает губу. Но меня не трогает.

Я открываю глаза. Она стоит на коленях на матрасе, наклонившись ко мне. После душа. Волосы ещё влажные, пахнут чем-то лёгким — кажется, жасмином. На ней молочная шёлковая пижама: короткие шорты и топик, ткань струится по коже, обрисовывая каждый изгиб. Сексуальная до невозможности. И моя.

Сердце делает тяжёлый удар. Я не даю ей отступить. Сгребаю её в охапку, перекатываюсь, прижимая к себе. Она тихо вскрикивает, но не сопротивляется. Только выдыхает, и этот выдох идёт мне прямо в шею.

— Разбудила? — шепчет она, хлопая ресницами. Глаза широко открыты, зрачки расширены.

— Угу, — бормочу в ответ и целую её в шею. Мягко. Потом ниже, в ключицу. Чувствую, как бьётся пульс под губами. Как кожа теплеет. Как она подаётся навстречу.

Руки скользят по спине, под тонкую ткань топика. Ладони помнят каждую линию, каждый изгиб. Я не спешу. Провожу пальцами по позвоночнику, чувствуя, как она вздрагивает. Целую плечо, затем ямку над ним. Она замирает, потом обвивает руками мою шею. Пальцы запутываются в моих волосах.

— Вадим… — шепчет она.

— Вита, — отвечаю, целуя её в угол рта. Потом в губы. Медленно. Вкус её — мята и что-то сладкое, домашнее. Я приоткрываю рот, позволяя языку скользнуть внутрь. Она стонет тихо, едва слышно, и этот звук бьёт мне прямо в грудь.

Я отстраняюсь на сантиметр, чтобы посмотреть на неё. Её щёки горят, дыхание сбивается. Я провожу большим пальцем по её нижней губе, разглаживаю. Она закрывает глаза, и я вижу, как дрожат ресницы.

— Ты такая красивая, — шепчу. Как факт, который не требует доказательств.

Она улыбается, прячет лицо у меня на шее. Я чувствую, как её дыхание горячит кожу. Руки опускаются ниже, обхватывают бёдра, прижимают её плотнее.

Целую её снова. Глубже. Руки исследуют спину, талию, бёдра. Не торопясь. Она отвечает тем же. Пальцы скользят по моей груди, под футболку, касаются кожи. Я вздрагиваю. Она замечает, улыбается, целует в челюсть. Тянет футболку наверх. Я помогаю, стягиваю её через голову. Её ладони тут же ложатся мне на грудь, проводят по мышцам, по рёбрам. Её прикосновения — как ток. Я закрываю глаза, ловлю каждый её вздох.