Книга Его случайная проблема, страница 20 – Лана Нежная

— Нет, — Виталик отрицательно замахал руками.

— Немного. За хороший день, за вкусный ужин. М? — настаивал я, доставая бутылку.

— Хорошо. Немного, — сдался он.

Я открыл вино, достал два бокала из шкафа.

— Стоп, — вдруг остановил меня Виталик. Его голос стал жёстким, почти командным. Он выхватил бокалы у меня из рук. — Они же грязные.

— Они чистые, мытые, — удивился я.

— Они в разводах. Посмотри на свет. Так не должно быть. Пить нужно из чистых бокалов.

Не дожидаясь моего ответа, он сполоснул бокалы горячей водой и начал натирать их чистым полотенцем. Движения были быстрыми, точными. Сестра так же всегда делала — тёрла до скрипа, проверяя на просвет.

— Теперь можно, — сказал он удовлетворённо, возвращая мне сверкающие бокалы.

Внутри у меня что-то неприятно скребануло. Опять это ощущение, что меня где-то наёбывают. Что какая-то деталь не сходится.

Это не пацан.

Интуитивно, на каком-то животном уровне я чувствовал это.

Я разлил вино по бокалам. Тёмно-рубиновая жидкость красиво легла на стекло.

— Спасибо за ужин, — протянул я свой бокал для тоста.

— Пожалуйста, — тихо ответил он, чокнувшись.

Мы ели молча. Тишина была густой, наполненной невысказанными вопросами. Я сидел, аккуратно, почти хищно сканируя каждую деталь, каждый жест, каждое движение мимики.

Виталик держал бокал за ножку — правильно. Перед тем как сделать глоток, он чуть крутанул вино, чтобы оно «подышало», затем поднёс бокал к носу, глубоко вдыхая аромат. Пил маленькими глотками, не торопясь. Приборы использовал так, будто в ресторане: нож в правой руке, вилка в левой, движения экономные и точные.

«Может, он просто метросексуал? — думал я, отрезая кусок курицы. — Или из этих, нетрадиционных?»

Но вроде не похож. Одежда обычная, мужская, принадлежности в ванной мужские. Даже станок для бритья я видел. Хотя... А что он им себе бреет? У него же на лице ни одной волосинки. Кожа гладкая, как у младенца.

— Невкусно? — вдруг спросил Виталик, заметив мой задумчивый взгляд. В голосе промелькнула тревога.

— Вкусно, — честно ответил я. — Просто задумался.

— О чём? О работе?

— Да нет, о своём. О личном.

Мы не остановились на одном бокале. Я долил ещё.

Я видел, как Виталик начинает немного захмелеть. Сначала это было едва заметно: он чаще моргал, перестал следить за осанкой, тело расслабилось. Щёки порозовели, покрываясь лёгким, здоровым румянцем, который странно контрастировал с его обычно бледной кожей. Движения стали мягче, прежняя резковатость исчезла, уступив место какой-то текучей плавности. Взгляд, раньше цепкий и немного испуганный, чуть поплыл, стал расфокусированным, влажным и невероятно глубоким.

— Ммм, вкусное, — пробормотал он, отпивая очередной глоток. Голос прозвучал ниже обычного, с лёгкой хрипотцой.

И в этот момент он облизнул губы.

Это произошло медленно, почти гипнотически. Он провёл языком по губе, убирая остатки вина, затем слегка прикусил её, чтобы убрать влагу.

Я замер с вилкой на полпути ко рту. Время словно сгустилось, превратившись в вязкую массу. Звук тиканья часов исчез, шум холодильника пропал. Остался только этот кадр.

Губы. Они были слишком мягкими, очерченными, чувственными. Абсолютно девчачьими. И само движение... В нём не было ничего мужского. Это был жест инстинктивный, женственный, наполненный каким-то скрытым, дремлющим магнетизмом.