Книга Жестокость Холодного, страница 23 – Мелоди Лейн

Я молчала, глядя на него. Вся моя ненависть сконцентрировалась в этом взгляде. Он подошел ко мне. Я не отступила. Я заставила себя стоять на месте, хотя все внутри кричало от ужаса и отвращения. Он протянул руку и убрал влажную прядь волос с моего лица. Я вздрогнула от его прикосновения, как от удара.

— Не смотри на меня так, Кристи, — сказал он тихо. — То, что произошло, должно было произойти. Ты моя. И чем быстрее ты это примешь, тем легче будет нам обоим. — Я тебя ненавижу, — прошептала я. Голос был хриплым, чужим. Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки.

— Я знаю. Ешь. Мне нужна твоя сила, а не твоя ненависть.

Он развернулся и пошел к выходу. У самой двери он обернулся, его взгляд упал на мой сиротливо стоящий в углу мольберт.

— И продолжай рисовать. Мне интересно, каким ты увидишь меня теперь. Дверь закрылась.

Я осталась одна. Я подошла к столику. Мои руки дрожали, но я взяла таблетки и запила их водой. Затем я села и заставила себя съесть омлет. Каждый кусок был пыткой, но я ела. "Мне нужна твоя сила".

Да, тебе нужна моя сила, Аскольд Черных. И ты ее получишь. Ты получишь всю мою силу. И однажды эта сила тебя уничтожит. Я посмотрела на чистый холст. Я знала, что нарисую. Я нарисую его глаза. Но теперь в них будет отражаться не усталость. В них будет отражаться мое лицо. Лицо женщины, у которой он отнял все, и тем самым дал ей единственную причину жить. Месть.

Я проснулся задолго до рассвета. Она спала рядом, свернувшись калачиком и отвернувшись от меня. Даже во сне ее тело выражало протест. Ее дыхание было ровным, но прерывистым, словно ей снились кошмары. Я не стал ее будить. Я просто лежал и смотрел на изгиб ее спины, на светлые волосы, разметавшиеся по темной подушке. Внутри не было ни раскаяния, ни вины. Только глухое, первобытное чувство удовлетворения. Я взял то, что считал своим. Я сломал печать на ее невинности и поставил свою. Теперь она была связана со мной не только стенами этого дома, но и тем, что произошло между нами. Это было правильно. Это было необходимо. Я тихо встал, оделся и спустился в свой кабинет. Мир за окном еще спал, но моя империя никогда не спит. Первым делом я проверил ночные отчеты. Шилов залег на дно. Кальянщик и Меченый пока вели себя тихо, но моя служба безопасности уже вела их, прослушивала телефоны, отслеживала каждый шаг. Они были как шакалы, ждущие момента для удара. И я должен был нанести свой удар первым. Но все эти мысли — о деньгах, власти, врагах — были на периферии. В центре моего сознания была она. Кристина. Я включил монитор с камерой в ее комнате. Она все еще спала. Моя сломленная, прекрасная птичка. Я чувствовал ответственность за нее. Жестокую, собственническую, но все же ответственность. Я приказал приготовить ей завтрак и сам отнес его наверх. Я должен был увидеть ее. Увидеть ее глаза после этой ночи.

Когда я вошел, она уже стояла посреди комнаты. Свежая после душа, в простой одежде, но выглядела она как раненая волчица. А ее взгляд... В нем больше не было страха. В нем была чистая, концентрированная ненависть. И это было великолепно. Это значило, что я не сломал ее дух. Я лишь согнул его под себя. Ее ненависть была доказательством ее силы. И эта сила теперь принадлежала мне. Наш короткий диалог только подтвердил это. Она не плакала, не кричала. Она просто смотрела на меня, и ее взгляд был острее любого ножа. Умная девочка. Она поняла, что истерики бесполезны. Теперь наша война перешла на новый уровень.