Книга Забег на Любовь, страница 38 – Полина Ракитина

— Сушняк… Пить! — облизываю губы.

— Терпите!

Они меня бесят.

— А зачем?

— Что зачем? — переспрашивает она, поправляя флакон. — Сейчас станет легче.

Кап-кап-кап …

— Терпеть... Зачем?

Девушка четко отвечает:

— Чтобы выжить!

Я терплю... Меня растягивают — я терплю. Я бегаю десятки километров каждый день и терплю. Закрывая глаза, я вижу пьедестал. Я стану олимпийской чемпионкой.

Папа этого очень хочет. Он верит в меня!

Картина меняет... Машина. Свет фар... Красивая блондинка рядом с отцом. Их поцелуй такой яркий, как на экране. Кто-то специально приблизил или увеличил кадр для меня.

Папа! Папа! Папа!

"Доченька, давай закончим эту муку. Давать жить нормально..." — беспокойный и заботливый голос матери.

Я оборачиваюсь и со злостью кидаюсь на нее: "Ты никогда в меня не верила! Ты меня не любишь! Папа меня любит! Ты никому не нужна!"

Она закрывает лицо руками. Я кричу на нее сильнее.

"Не порть мне жизнь. Никогда со мной — так — не разговаривай!"

Мать в слезах уходит...

Что я натворила... "Мама, вернись!" "Прости меня"

Но она не слышит. Ватный лабиринт забирает все звуки.

— Красавица, просыпайся. Ты в палату хочешь???

— Пить... Домой хочу...

— Это хорошо, но чуть позже. Алина, приходи в себя уже! — требовал доктор. — Иначе не переведу.

— Куда?

— Туда...

— Я никуда не хочу... Я останусь у вас... Вы сделаете мне олимпийской чемпионкой...

— Как долго ее не отпускает?

— Уже пару часов, — разводит руками медсестра.

— Хм! С переводом подождем до утра... Обезболивающие давать по требованию.

Медсестра кивает.

— Не отказывайте пока. И держите на контроле — нашу олимпийскую чемпионку.

Доктор задумчиво вздохнул.

— Я прошла ад. Что вы со мной сделали? — вырывает из меня.

Доктор пытливо смотрит, хмурится:

— Спасли вам жизнь. Но об этом поговорим чуть позже. Отдыхайте!

Все вокруг замирает и становится копией копии. Медсестры уже две, три... Их много... Я крепко зажмурилась.

Передо мной глаза. Красивые глаза Сергея вдруг смеются добрыми глазами подполковника.

Я не хочу, чтобы они смеялись надо мной. Прочь! Хватит... Это все неправильно… Я вам не сдамся!

Если бы меня спросили, что самое унизительное. Мой ответ бы никого не удивил — беспомощность. Какая это замечательная свобода самому все решать. Что делать, что есть и что надевать.

Сергея словно приковали ко мне. Он выполнял все мои требования и капризы.

— Я не хочу с тобой разговаривать.

— Почему? — удивлялся обычно он, но продолжал сидеть рядом.

— Потому что... потому что у меня плохое настроение, — отрезала я.

— Бывает. Ничего страшного! — спокойно отвечал он, листая телефон сайта доставки. — Что будешь на ужин?

— Ничего. Здесь отличное меню!

Он меня бесил своим терпением и выдержкой.

А эта немая лукавая улыбочка... Зачем он это делает?

— Что с ним? Ты неделю ничего не говоришь мне о нем? Почему он мне НЕ звонит?

Сергей задумчиво посмотрел в окно.

— Потому что он все еще в больнице! Я думаю, что тебе понравится стейк с гриль овощами.

Я замотала головой.

— Повторяю! Для тех, кто не слышит меня. Местное пюре и рыбные котлеты — очень не дурны. Тут даже компот и кисель дают. С садика такого меню не пробовала, — язвила я.

— Хочешь йогурт?

Все мои замечания пролетали мимо, как "фанера над Парижем".

— Нет! — рявкнула я.