Книга Забег на Любовь, страница 48 – Полина Ракитина

Катерина, наблюдавшая за происходящим, оцепенела от ужаса. В первое мгновение даже не смогла пошевелиться. Большими глазами она смотрела то вниз, то на Алексея и не могла поверить, что он, собственными руками, так безжалостно избавился от своей молодой жены.

"Зачем я только сюда пришла!"

Корить и упрекать себя перед зеркалом в пустом женском туалете — самый распространенный психотерапевтический прием у девушек.

В кино выглядит это понятно, даже красиво. В жизни... Ну думается, что ты уже слетела с катушек и пора отправляться в клинику для психов...

"Почему у меня внутри все дрожит?"

"Потому что скоро ты его увидишь," — строго отвечало мне мое отражение.

"Может домой? Что-то мне это все не нравится..."

"Можно... А можно — остаться, победить свой страх и посмотреть ему в глаза. Он же не был для тебя чужим человеком. Встать и забыть — не получиться!" — не унималось оно.

"Я просто привязалась к нему. И почему-то считаю его своим. Признаюсь: Я — заигралась!"

"Ты просто не умеешь доводить дело до конца. Решила отомстить и "бац" — первые трудности выносят тебя на берег. Я — советую вернуться в начало."

"Я хотела сделать больно и разрушить Ее семью, но …"

"Так..."

"Я хотела сделать Ее несчастной..."

"Так..."

"А сейчас я не знаю — зачем мне это нужно? И почему мне так плохо?!" — молча кричала я зеркалу.

Мои ноздри раздувались от злости и напряжения. Я походила на разъяренного быка.

"Надо пойти и напомнить о себе. Просто пойти и напомнить", — не унималось отражение.

"Это бессмысленно и глупо".

"У тебя внутри огнем все горит, а ты говоришь бессмысленно?!"

" Я запуталась".

"Соберись! И сделай то, что можешь сделать!”

Дверь резко распахнулась и я в испуге сделала шаг назад.

— Алина, привет! Как ты? Нога? — рыжая высокая Галина встала рядом, окидывая меня пристальным, но плывущими взглядом. Типа — зачем приковыляла на тусовку, раз не "формат".

— Привет! — натягивая улыбку, ответила я. — Вот захотелось праздника.

Он Галины мощно несло уже "новогодним" запахом: колбаса, лук и чем все заливалось.

Она достала красную помаду и стала целиться ею перед отражением, рискуя нарисовать себе красные усы.

— Праздник тут сомнительный, — прошамкала она. — Но... других нам не положено... Ты одна?

Я отрицательно замотала головой.

— С Устиновым.

Помада замерла в руках дамы.

Она повернулась ко мне и тяжело посмотрела исподлобья, словно я у нее на допросе.

— Однако! — грубо выдохнула она. — Заарканила хлопца... Я-то думала ты по …

Галина подняла руку и указала на погоны.

— Не фантазируй! — отмахнулась я. — Мы с Устиновым — только друзья.

"Почему всем так интересна моя личная жизнь? И когда она стала общественно-доступной?"

— Только друзья, — заржала Галина, возвращаясь к процессу наведения красоты. — Боже, мне все равно... У самой столько-о-о всего было, чтобы этого капитана получить...

Галина одной рукой похлопала себя по плечу, в знак тяжелой службы.

— Но об этом я тебе не расскажу.

"И не надо".

Я предприняла попытку сменить разговор:

— Как планируешь выходные провести?

— Скучно! И в наряде, — отчеканила она, возвращая помаду в сумочку. Губы накрасить ей сегодня больше не удастся из-за расфокусированного состояния и плохой видимости.

— Тебе помочь или ты сама хорошо шагаешь?