Онлайн книга «Забег на Любовь»
|
— Ах, ты бедняжка... — с издевкой выдохнул он. — Ты пришел ее защищать? Она тебе позвонила? — в глазах неприятно стало жечь от слез и обиды. Он пришел защищать ее! Как это было ожидаемо… — Нет! Я пришел, как твой отец, как родитель, который недостаточно хорошо занимался воспитанием своих детей… ГЛАВА 57 Я смотрю на него, а он на меня... Сложно описать ненависть к родителям. Это даже не ненависть. Это вечная обида. И сейчас он будет отчитывать меня за то, что я …??? Да я просто хотела заглушить хоть чем-то свою детскую травму. Я же должна была как-то ответить, чтобы до вас дошло — боль есть боль… И за боль моей мамы вы должны были ответить! ОБА! Отец продолжает смотреть своим понимающий долгим взглядом. Слегка улыбнулся. Так... почти незаметно... но с сожалением. — Ты с детства топила за справедливость и не боялась риска, — тяжело вздохнул. — Я могу тысячу раз извиниться за свое, тогда, решение но … — он поджимает губы и продолжает: — Жизнь сложилась так, как сложилась... Я принял решение… И это мое решение… Я с ним прожил… Я слушаю его, ловя каждое слово. Такого открытого отца я еще не видела… Меня пробирает до мурашек. — Вы, дети, с детства смотрите на нас, родителей, снизу вверх, как на ориентиры, столбы нравственности и положительного образа, но вы не понимаете,. вам еще не дано понять того, что мы — тоже совершаем ошибки, чувствуем, меняем свои чувства и имеем слабости... Мы — взрослые дети. Родители это дети с детьми. От этого еще сложнее... Тебе хочется скатиться по перилам, но тебе — уже поздно: и ты должен говорить детям, ради их безопасности, что так нельзя, упадут, будет больно... Но тебе, но у тебя — душа хочет кататься по перилам... И эта любовь... Отец задумчиво прижал большой палец к губам. — Как можно сохранить это прекрасное чувство через горы проблем, взаимных упреков и неоправданных ожиданий??? Он спрашивал меня. У меня все перехватило внутри. Как? — Ирина... — он мягко улыбнулся, вспоминая ее. — Я влюбился... как мальчик, как подросток... Я с ней снова стал — летать, дышать и быть живым. Любила ли она меня?.. Хм... Я бы очень хотел в это верить... С твоей мамой все было иначе. Я играл для нее роль спасателя. Сначала спас в шестнадцать лет от отчима, она сбежала из дому, так мы познакомились... Через три года мы — поженились. Потому что … — он беспомощно развел руками, — уже было надо определяться. Она уверяла меня, что ее любви хватит на обоих и так, как она меня любит — меня никто и никогда не полюбит... — отец устало выдохнул. — Я … я ни разу не сказал ей, что я ее люблю, потому что … просто не хотел ей врать в этом. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Я прикусила губы, чтобы смолчать. Отец понимающе закивал. Он видел мою внутреннюю борьбу, боль и обиду. — Это сложно... Ты думаешь, что я трус, предатель и лицемер. Обманщик, — его глубокий выдох, с опущенными плечами показывал всю глубину внутренней драмы: — Будешь теперь меня еще больше ненавидеть... Но это неправильно... Так твоя жизнь будет плохой. Ты ее сама себе испортишь. А поймешь — уже будет слишком поздно... Ты отпустишь меня и все свои жесткие обиды, когда сама проживешь жизнь: наделаешь достаточно ошибок с причинением боли другим, проявишь все свои пороки и слабости, свое личное — Я, чтобы научиться понимать себя... А потом … будешь созерцать на выжженное поле свой жизни... И посреди это пепла будет красное, обнаженное и обожженное сердце, кровоточащее, но еще живое... И жизнь будет продолжаться, но сад больше не зацветет… Все сгорело… |