Книга Незнакомка из кофейни, страница 62 – Николай Куценко

Марина молчала, но Максим ощущал ее ненависть сквозь трубку. Именно ненависть. Он давно научился различать чувства жены во время телефонных разговоров. И ненависть была хуже всего. Она разъедала его изнутри, убивала словно сильный яд, отравляла всю его и без того непростую жизнь. Разве виноват он, что жизнь у него такая и вся эта карьера, о которой он когда-то мечтал, наконец-то состоявшись, превратила его не в счастливого человека, а в верного раба огромной компании. Раба, который и заболеть-то не имеет права. Он уже не помнил, когда приезжал домой раньше одиннадцати, а уезжал позже семи, когда проводил время с детьми и видел своих родителей. Его жизнь превратилась в тяжкую колею, по которой идти уже не было сил, а выпрыгнуть или свернуть из нее – и подавно.

— Максим, тебе не стыдно? Ты же обещал детям… – Марина всхлипнула в трубку. – Ладно еще, с женой не спишь, но детей-то хоть пожалей… Им-то за что все это?

— Я сплю… – прошептал он в трубку и попробовал вспомнить, когда последний раз спал с Мариной. Не вышло.

Выдержав паузу, Марина оживилась:

— Ладно, я попрошу твоего водителя, чтобы он их отвез, раз родной отец не может.

— Точно. Сергея попроси, тем более что я завтра сам поеду. Мне к самому ранью надо… Совещание у президента, говорю же!

Из трубки послышались гудки. Жена положила ее, не попрощавшись.

— Сука… – скрипя зубами, выдохнул Максим и почувствовал, как к глазам подступили слезы. Сильно захотелось плакать. От обиды. Но он сдержался.

Максим зашел в подъезд нового современного дома. Его встретил знакомый охранник – крупный и слегка обрюзгший, чем-то похожий на полную некрасивую женщину.

— Добрый вечер, Максим Константинович!

— Добрый… – нехотя ответил Максим, глядя мимо стража подъезда.

— Тут за охрану надо бы оплатить. Вы два месяца не сдавали.

— Хорошо, сколько с меня?

— У нас с прошлого месяца на пять тысяч увеличили. Итого – тридцать, за два месяца.

— Хорошо живете… – Максим достал кошелек, отсчитал шесть пятерок и протянул охраннику.

Тот кивнул и что-то записал в тетрадь. Максим наблюдал за карандашом, зажатым в пухлых коротких пальцах с обкусанными ногтями. Карандаш в них казался маленькой палочкой, которая вот-вот треснет или сломается.

— Спасибо вам, Максим Константинович, – охранник посмотрел на Максима большими безучастными глазами. – Мы тут еще собираем с каждой квартиры по десятке…

— Хватит, вам дай волю, без штанов меня оставите! – поставил точку Максим.

Охранник недовольно фыркнул ему в спину:

— Но, Максим Константинович, вы только один не сдали…

Максим зашел в лифт и нажал на кнопку двенадцатого этажа. Лифт, быстро набрав скорость, уже через несколько секунд остановился и открылся. У Максима заложило уши и немного сдавило виски. В просторном холле он вытащил из портфеля связку ключей и открыл металлическую дверь квартиры.

В прихожей и коридоре было темно. Лишь на кухне горел ночник. Максим бросил на пол портфель, повесил пальто в шкаф и прошел в ванную. Посмотрел в зеркало. Перед собой он увидел темноволосого, полноватого, немного отекшего уже немолодого человека с уставшими голубыми глазами. Он снял рубашку. Обвисший дряблый живот, рыхлая волосатая грудь с двумя розовыми сосками вызывали отвращение. На висках блестела седина. Глаза казались краснее, чем обычно.