Книга Незнакомка из кофейни, страница 82 – Николай Куценко

— Вам, что ли, карты новые выдали? – поинтересовалась Наташка.

— С чего это? – не поняла Варя.

— Ну эта новенькая совсем, блестящая! Словно только вчера тебе дали!

— Тебе показалось! Видимо, свет на нее упал! Солнечно просто сегодня!

И Варя посмотрела в окно. На мгновение ей показалось, что за стеклом стоит седой дед в телогрейке и смотрит на нее. Ухмыляется и скалится. Потом он шлепнул по стеклу грязной мозолистой ладонью и, придавив муху, взял ее за крылья и съел. Варя побледнела. Протерла глаза. Протянула поднос Наташке.

— Подожди секунду, – с трудом выдавила она из себя, – я сейчас.

Едва не расталкивая людей, она выбежала из «Макдоналдса».

Но там никого не было. Только молодая парочка медленно поедала свои гамбургеры, слушая один плеер на двоих. Варя подошла к стеклу и внимательно вгляделась в него. Сквозь тонкий след пыли она увидела неясные очертания какого-то слова. Подойдя ближе, она дыхнула на окно, и слово стало приобретать контуры. «Наташка» – вот что было написано на стекле.

«Откуда оно тут? Имя моей подруги? Совпадение? К чему это? Примерещится же такое», – подумала Варя и вернулась в зал, где ее ждала толстая Наташка с подносом, полным еды. По пухлым щекам подруги стекали струйки пота. На низком лбу обозначились две ровные морщинки.

— Ну ты чего? Куда убежала-то? – возмутилась Наташка и дунула себе на челку.

— Ничего, – все еще не понимая, что происходит, прошептала Варя. – Это ты на стекле написала?

— Что написала? – Наташкины глаза округлились от удивления. Массивная квадратная челюсть опустилась, нижняя губа слегка задрожала: – Ничего я не писала!

— Ладно, забудь… – предложила Варя. – Давай есть уже. Я проголодалась что-то.

— И я! – Наташка улыбнулась широкой детской улыбкой.

Они сели за первый свободный стол и развернули свои бутерброды.

На стекле постепенно исчезали контуры непонятно откуда взявшегося там слова «Наташка».

Максим стоял напротив тяжелой металлической двери и нажимал кнопку звонка. Но никто не открывал. С той стороны двери не было никаких признаков жизни. Но Максим знал: Женек там, он просто очень крепко спит. После вчерашней пьянки. Они несколько раз напивались в командировках, и Максу не раз приходилось вызывать кого-нибудь с ресепшен, чтобы открыть номер Женька и разбудить его. Иначе бы они пропустили свой самолет. Но сегодня звонить было некому. Дверь открыть мог только сам хозяин квартиры. Но он спал, судя по всему, беспробудно.

«Хватит, – сдался Максим, – сколько можно звонить…»

Он оторвал палец от кнопки звонка и пошел в сторону лифта. Внезапно за его спиной что-то брякнуло, щелкнуло – кто-то повернул ключ в замочной скважине, и тяжелая дверь стала со скрипом открываться. Максим развернулся. В темноте коридора он разглядел бледное измученное лицо Женька. Тот щурил глаза, всматривался в Макса, пытаясь понять, кто перед ним. А потом прохрипел похмельным голосом:

— Ты, что ли, Макс?

— Да, я, – Макс подошел к двери и потянул за деревянную ручку. Женек, растерявшись и даже немного присев, сделал шаг назад. Затем выпрямился в полный рост. Его высокое и худое, измученное бессонной пьяной ночью тело показалось Максу каким-то убогим, тщедушным и слишком уж худым.

«Ну и вице-президент, – подумал он, – видел бы тебя кто-нибудь в таком виде».