Книга Дарю счастье на 100 миллионов, страница 30 – Милана Усманова

— Вот.

Я, удивлённо приподняв брови, взяла листовку и развернула глянцевую бумагу. На обложке красовалась чёрно-белая фотография: женские руки, месящие тесто. Красиво. Художественно.

«Выставка "Хлеб насущный". Фотографии о людях, которые нас кормят. Галерея на Мойке, 15–28 марта».

— Выставка? – я подняла глаза.

— Моего друга, – объяснил Илья. – Он фотограф, уже лет десять снимает поваров, фермеров, ювелиров старой закалки. Людей, работающих руками. Говорит, это исчезающий вид искусства.

Я пролистала буклет. Внутри были ещё фотографии: старик у печи, женщина с рыбой на рынке, чьи-то руки, раскатывающие лапшу. Каждый снимок, как маленькая история.

— Очень красиво, – восхитилась я искренне.

— Я подумал, вам может быть интересно, – мужчина чуть замялся, и я впервые увидела в нём неуверенность. – Учитывая то, чем вы занимаетесь и как к этому относитесь.

— Откуда вы знаете, как я к этому отношусь?

— По вам заметно, – просто ответил собеседник. – По тому, как готовите, как смотрите на еду. Это не просто работа для вас. Так вы себя выражаете, делитесь с миром своим теплом.

Он был прав, абсолютно прав. И это пугало: чужой человек видит во мне то, чего не замечал Кирилл за все годы наших отношений.

— Открытие в пятницу, – негромко добавил Илья. – В семь вечера. Если будет время и желание, приходите. Вход свободный.

— Я подумаю.

Он кивнул, забрал свою шаурму и пошёл прочь. В трёх метрах от ларька обернулся:

— Меня, кстати, зовут Илья.

— Люба, – ответила я на автомате.

— Я знаю, – улыбнулся он. – На вашем бейджике написано.

И ушёл. А я стояла с буклетом в руках, растерянно глядя ему вслед.

— Любовь Семёновна? – голос Лизы вырвал меня из ступора. – Всё в порядке?

— Да, – я спрятала буклет в карман джинсов. – Всё хорошо.

Но мысли были далеко. Полгода. Он ходил сюда полгода. Видел меня почти каждую неделю, а я его даже не замечала. Была слишком занята Кириллом, работой, своей слепой любовью к человеку, который меня убил.

Сколько ещё дверей я не заметила в той жизни? Сколько настоящих, достойных людей прошли мимо, пока я гналась за красивым миражом?

Вечером Кирилл вернулся позже обычного. Я уже привыкла: «встречи», «переговоры», «инвесторы». Раньше верила, теперь знала истинную цену этим словам.

Света сидела в зале, листала журнал. Подняла глаза, когда он вошёл, улыбнулась, а я успела заметить, как она поправила волосы, как выпрямила спину. Маленькие жесты, но весьма говорящие. Уваров плюхнулся на стул, я поставила перед ним ужин. Несколько минут молчания, потом он отложил вилку и посмотрел на меня по-деловому, оценивающее.

— Люба, нам надо поговорить.

— О чём?

— О ларьке. О расширении, – жених побарабанил пальцами по столу. – Я тут подумал… Пора выходить на новый уровень. Одна точка – это потолок. Нужно открывать вторую, третью. Строить сеть. Или вообще запустить производство полуфабрикатов, то есть нужно здание под цех.

Я молча кивнула. В той жизни эти слова звучали как, пусть и пугающая, но музыка: он верит в меня, он хочет развивать наше дело. Теперь я слышала другое: “Я хочу больше денег, больше контроля, больше власти”.

— И ещё, – он нахмурился, – эта твоя студентка. Лиза. Она нам не нужна.

— Почему?

— Медлительная и неповоротливая. Платим ей зря, а толку ноль, – раздражённо махнул рукой. – Увольняй. Найдём кого-нибудь пошустрее.