Книга Дарю счастье на 100 миллионов, страница 5 – Милана Усманова

— Технолог? В мой ларёк? Это как профессора математики звать по калькулятору стучать!

Раньше я бы обиделась, сейчас у меня не было сил на обиду.

— Мне нужна работа, – сказала я просто. – Любая. Я быстро учусь.

Мужичок перестал смеяться, посмотрел на меня внимательнее – так, как повар смотрит на продукт, оценивая свежесть. Видимо, я прошла проверку, потому что он кивнул:

— Шаурму крутить умеешь?

— Нет. Но умею делать соус тахини, который превращает любую шаурму в произведение искусства.

Я не хвасталась, просто констатировала факт. И собеседник это почувствовал. Он молча протянул мне засаленный, прожжённый в двух местах, пахнущий тысячей обедов фартук.

— Покажи.

Три часа спустя я полностью переделала кухню Ашота. Не физически: у меня не было на это ни сил, ни полномочий, но концептуально.

Мясо. Он мариновал его в уксусе, и оно выходило жёстким, резиновым. Я добавила в маринад мёд, копчёную паприку и гранатовый сок, купленный в недорогом магазинчике за углом. Кислота сока размягчила волокна, а сахар из мёда карамелизовался при жарке. И получилась тонкая, хрустящая, с дымным привкусом корочка.

Лаваш. Ашот брал самый дешёвый, и заворачивал как есть в холодный да ломкий. Я же смазала лаваш чесночным маслом и подогрела на сухой сковороде. Тридцать секунд, не больше. Так он стал хрустящим снаружи и мягким внутри.

Овощи. Слишком много капусты, слишком мало зелени, слишком грубо нарезано. Я поменяла пропорции, добавила рукколу и лук, выдержанный в быстром пятнадцатиминутном маринаде из винного уксуса с сахаром.

Соус. «Фирменный» соус Ашота был майонезом с кетчупом. Я сделала тахини: кунжутная паста, лимон, чеснок, щепотка зиры. И йогуртовый на основе греческого йогурта с мятой, огурцом и каплей оливкового масла.

Ашот смотрел на всё это молча. И, недоверчиво качая головой, давал деньги на недостающие ингредиенты. Иногда он хмурился. Один раз попытался возразить («Это же дороже будет!»), но я объясняла: да, ингредиенты дороже, но порции можно чуть уменьшить, потому что вкус насыщеннее, и клиент наестся меньшим количеством. В итоге себестоимость та же, а итоговый продукт от первоначального будет отличаться буквально, как небо от земли.

Он не верил. Но вошёл в раж и дал мне карт-бланш.

И вот Ашот сидит на перевёрнутом ведре, жуя шаурму и глядя на меня глазами человека, который только что увидел чудо.

— Двадцать лет кручу, – сказал он наконец. – Двадцать лет. И ни разу так вкусно не было!

Я молчала, боясь спугнуть удачу.

— Двадцать пять тысяч, – сказал он. – И делай что хочешь.

Двадцать пять тысяч. Это было больше, чем я просила. Больше, чем ожидала. Больше, чем заслуживала, как мне тогда казалось.

— Спасибо, – выдавила я. – Я… спасибо.

Ашот махнул рукой:

— Не благодари. Работай вот так, чтобы люди твою шаурму с руками отрывали. Жду тебя завтра в восемь. И это… – он замялся, – ты где живёшь-то?

— В общежитии на Электросиле.

Он поморщился:

— Далеко. И дорого небось?

— Три тысячи.

— Три тысячи за общагу? Совсем обнаглели. – Он помолчал, покрутил ус. – Слушай, у меня тут комната есть. Ну, не комната, кладовка скорее. Но с окном. Раньше там сменщик жил, сейчас пустует. Хочешь, живи. Бесплатно, пока работаешь.

Я открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Вы… серьёзно?