Книга Врач. Измена. Точка! Это конец!, страница 48 – Анастасия Леманн

Демид поменялся в лице.

— Это не так! Гибель Вики — несчастный случай!

— Это ваша семья!

— Лисёнку ты очень понравилась! Очень! Прошу, прости меня! Хочешь, я лично извинюсь перед Софой?

— Для тебя она София! Тебе, кажется, сказали, что вам лучше не встречаться! Кто знает, что твоей ненормальной дочери в следующий раз в голову придёт!

Стас подходит к нам, а Демид сжимает кулаки. Только этого ещё не хватало.

— За выражениями за своими следи! Или ты не догоняешь? Это дети?

Лицо Демида становится красным от злости. Стас прищуривается.

— Дети? Это малолетняя преступница, без базового воспитания, а не дети! Вот кто она! Ты сам не видишь?

Ногти впиваются в ладони.

— Стас, перестань!

Аксенов с нескрываемым презрением смотрит на меня.

— А что перестань? Мало тебя дочь твоего трахаря унизила перед всеми! Моего ребёнка сюда не впутывайте! Зачем она тебе, Московский? Молодых нет?

Краска приливает к лицу. Демид сжимает кулаки. Следующее — всё как в замедленной съёмке. Он бьёт Аксенова кулаком в нос. Нос у Стаса — слабое место. Аксенов держится за него, а из его ноздри идёт кровь. Я закрываю глаза. Боже, нет, только не это. Нет...

Я слишком хорошо знаю Стаса... А может, ошибаюсь, может, я его вовсе не знаю...

Честно сказать, я до последнего была уверена, что знала Стаса. Что знала Аксенова и могла его во многом оправдать и простить его жёсткость и чёрствость, но не сейчас.

Аксенов не стал драться, а вызвал наряд. Честно сказать, он настолько упал в моих глазах, что я сама от себя растерялась. Я любила его с восемнадцати лет, как первый раз увидела.

Он был очень достойным человеком. Без сальных намёков, без всего. Он уважал меня. Его родители помогли мне. Именно его отец, Пётр Владимирович, был начальником оперативной группы, бравшей подельников Вороны.

Антонина Николаевна и Пётр Владимирович очень много для меня сделали, очень. И я была им безраздельно благодарна. За всё, просто за всё...

Но то, что произошло сейчас, просто взорвало мой мозг.

Демида не арестовали, но ему грозил срок, он нанял лучшего адвоката за то, что тронул сотрудника при исполнении. И не кого-то там, а старшего следователя Генпрокуратуры.

Хоть он и не был при исполнении, ситуация казалась мерзкой.

Приближался Новый Год, а новогоднего настроения не было от слова совсем. Я очень переживала за Демида.

Веронику он выставил из своей жизни, а старший брат Юрий отправил её за границу. Алена, поняв все свои ошибки, написала мне сообщение с извинениями, мы с Софой её простили. Тем более у неё было больное сердце.

Алена переживала за папу, да и я, если честно, тоже. Ещё ему удалось наговорить гадости родителям, и Антонина Николаевна общалась со мной сквозь зубы. Одна Лиза встала на мою сторону.

— Пошёл он знаешь куда! Сам гуляет, а тебе что — нельзя! Московский — нормальный мужик! Я понимаю, что Стас — мой брат, но ты моя подруга!

Мне главное, чтобы ты была счастлива! Раз уж так вышло, Стас первым заварил всю эту кашу!

За эти слова я была безмерно благодарна Лизе. Она стала мне как сестра. Она, а не другая чужая сестра. Я любила её и ценила, очень ценила.

Перед самым Новым Годом, как нам уезжать, задержали директрису детского дома и Рыжую. Она была не просто уборщица, а выводила детей, и их отправляли за границу.