Книга Лекарство от одиночества, страница 94 – Юлия Резник

Стерпится — слюбится. Так говорят… Но если вы, как и я раньше, видите в этой фразе лишь обреченность, то зря. Люди разные. Разные ситуации. Я вот тоже, влюбившись в Валова с первого взгляда, никак не могла понять, что значит «стерпится»? А с Георгием поняла. И даже оценила преимущества такого подхода. Есть какое-то совершенно особенное удовольствие в том, чтобы влюбляться в своего мужчину по капле…

Вот он стоит посреди детской, весь с ног до головы заляпанный эмульсионкой, и ты влюбляешься.

Вот открываешь глаза, а он тихонько, чтобы не потревожить твой сон, материт не желающий завязываться красивым узлом галстук, и ты встаешь, чтобы ему помочь, ты улыбаешься, гладишь пальцем царапину на выбритом подбородке и влюбляешься…

Вот принимаешь его в себя: дрожащего от переполняющих его чувств, влюбленного, такого сильного и такого слабого в своей от тебя зависимости, и ты влюбляешься.

А вот кричишь, давая жизнь его ребенку, вжимаешь ногти в надежную сильную руку, смотришь совершенно дико, ругаешься на чем свет стоит. А он все стоически сносит, а он кивает: дескать, конечно, в следующий раз завяжем член на узел. Что говоришь? Оторвем? Ну, если надо, то конечно, пожалуйста. И ты хихикаешь истерично сквозь слезы. И… да, ты влюбляешься.

Но что смешно, даже не понимаешь этого. А потом вдруг откровением… Мамочки! Да я же скучаю. Я без него не могу. Мне без него не живется, не дышится. Даже краски за окном выцвели! А там весна…

Одной рукой прижимаю к себе новорожденную малышку. Смотрю в раскосые глазки.

— Ну что, Аврора? Будем папе звонить?

Дожилась! Знаю ведь, что это бесперспективно. Если Жорка в операционной — никто не ответит. А что еще, если не операция, может его задержать?

Закусив губу, набираю номер мужа.

— Да, Элечка, — раздается его зычный голос.

— У тебя все хорошо? Мишку забрал? Вы еще час назад должны были приехать! — строчу, как из пулемета.

— На работе затык. Мы уже подъезжаем. Вы с мелкой собрались?

— Ага.

— Тогда выходите. И Мишке куртку на смену возьми. Та, что на нем — грязная.

— Утром же только после стирки надела!

— Мальчишка, что ты хочешь? Ну, все, мы уже у ворот.

Заговаривая еще непрорезавшиеся зубки нашей принцессе, укладываю кроху в коляску, которая при необходимости очень удобно раскладывается на раму и автокресло, закидываю на плечо сумку и иду к двери, уже на крыльце вспомнив, что забыла захватить Мишке куртку. Возвращаюсь, показываю язык своему отражению в зеркале. Не то чтобы я прям сильно верила в приметы, но мало ли!

Бутенко выходит из машины навстречу.

— Ну, как тут мои девочки?

— Целуй быстрей, пока она не уснула, — смеюсь я. Жорка забирает рюкзак, целует! Сначала меня, и только потом наклоняется, чтобы чмокнуть Аврору в носик.

— Устал? — спрашиваю, когда Георгий пристегивает кресло дочки ремнем.

— Нет, нормально.

— Точно? Ты можешь остаться дома. Я не обижусь.

— И пропустить прогулку? Ни за что. А почему вы решили выбраться в город? Чем вам дома плохо?

— Тем, что мы с Верой ничего кроме этих домов не видим! Хотим выйти в свет, может, даже посидеть в каком-нибудь ресторанчике. Привет, Мишань. Как дела в саду?

— Хорррошо! Можно я завтра не поеду?

Обмениваемся с Жоркой смеющимися взглядами. Завтра выходной. Поэтому:

— Можно, Миш. Только не бери это за правило.