Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 27 – Юлия Резник

— К-куда? — запнулась я, глядя на наши переплетенные пальцы.

— В машину. Не пешком же в ресторан топать, а?

— Почему? Я люблю гулять.

— Под ледяным дождем? — усмехнулся Вершинин. — Пойдем. Не хочу, чтобы ты заболела.

Так, держась за руки, мы и побежали к стоянке. С губ рвался нервный смех. И вопрос: «Что ты делаешь, Сенька? Что ты, мать его, делаешь?! Тут же явно никакими благодарностями не ограничиться! Да и не нужны они ему — сам сказал».

— Запрыгивай, — улыбнулся Вершинин, помогая мне взобраться в высокий внедорожник. Как и все местные, Артур был фанатом японского автопрома. А вот что меня удивило, так это то, что он сам сел за руль. Хлопок двери словно послужил отмашкой непогоде. Блинчик солнца исчез под плотным слоем свинцовых туч. Дождь и ветер забарабанили в стекла, и очень долго эти звуки были единственной мелодией, нарушающей тишину. Надо было что-то сказать, но я робела. Глядела на пролетающий мимо город. Непрекращающийся дождь и густой туман словно растворили в себе все краски, отчего казалось, что все вокруг завернуто в серое вылинявшее одеяло.

— На большой земле весна такая красивая, а здесь — бр-р-р!

— Замерзла? — Артур наклонился, нажал какие-то кнопки, включая печку. В тепле его аромат стал насыщеннее, ярче. Очень чувствительная к любого рода запахам, я настороженно повела носом и зажмурилась. Он пах очень хорошо. Очень. Похоже, в линейке моих любимых ароматов: маминого сливового пирога, влажной после дождя земли и довольно специфического запаха сцены — разогретой софитами, истоптанной сотнями ног древесины, краски и лака, на которые наслаивался тяжелый аромат старого бархата, сладковатой пудры и человеческого пота — напряженного, резкого, заряженного адреналином и волнением, прибыло.

— Тебе больше нравилось в столице?

— А? — встрепенулась я и призадумалась: — Да нет. Тут такая природа! Океан… Мне его жутко не хватало на самом деле. Я вас точно не задерживаю?

— Передумала насчет обеда?

— Нет! — возмутилась я. — Просто у вас же, наверное, график, и все такое.

— Ну, вообще-то в моем графике на сегодня значилась только встреча с Ефимовым.

С директором театра то есть. А я-то, дурочка, решила было, что он пришел посмотреть на меня. Что ж. Получай, Сенька. Тоже мне возомнила из себя цацу. Да у него таких, наверное…

— А по поводу чего встреча? Если это, конечно, не секрет.

— Да какие секреты? Деньги клянчил на постановку новых спектаклей под какую-то суперодаренную балерину. Не знаешь, о ком это он?

— Понятия не имею, — не моргнув глазом, соврала я, расцветая внутри как роза. Вершинин улыбнулся, отчего в уголках его глаз собрались тонкие лучики морщинок. Скосил на меня взгляд и снова уставился на дорогу.

— А куда мы едем?

— В одно хорошее место. И что, ты даже не спросишь, дам ли я денег?

— Нет. И даже если не дадите, это ничего не изменит. Вы и так сделали для меня и сотен других детей очень много.

— Есения…

— Постойте! — перебила я. — Можно я скажу? Я знаю, что вам не нужна благодарность. Она нужна мне, поэтому выслушайте, пожалуйста.

— Ну, давай, чтобы закрыть тему, — усмехнулся Вершинин, сворачивая к яхтклубу.

— Спасибо, что благодаря вам у меня появился шанс осуществить детскую мечту. И за то, что вы помогли маме, огромная отдельная благодарность. Я этого никогда не забуду. И еще…