Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 32 – Юлия Резник

Притормозил, встал так, чтобы не мешать проезду, и медленно обернулся. И не знаю… Может, зря. Набросился на нее, как оголодавший. Целуя жадно, сминая свежую, сочную мякоть губ. Надеясь включить. Чтобы хоть этим ее к себе привязать… Зажечь. Она горячая девочка. Это на сцене видно. Просто спятил. В себя пришел от легких поглаживаний маленьких пальчиков по лицу. Отстранился, но так, не сильно, застыв в миллиметре от губ.

— Все хорошо.

Это она меня так утешала? Как будто… почувствовала мою тихую истерику? Умел бы — так засмущался.

— Прости. Больно?

Есения медленно моргнула. Подумала и покачала головой.

— Нет.

— Это хорошо, я буду бережнее… Ну, беги. Я завтра наберу.

— Завтра я домой собиралась. За вещами.

— И билет купила?

— Да.

— Верни. Я тебе организую джет.

— Ты что? — испугалась Есения. — Не надо. Тем более что билет у меня невозвратный. Так дешевле.

— Слушай, давай договоримся… Я — дядя очень не бедный, да? А ты… моя девочка. Для меня твой комфорт в приоритете. Полетишь на перекладных — буду переживать. Буду переживать — сорвусь на подчиненных. Те получат по шапке — наворотят какой-то херни. Бюджет недополучит налоговых отчислений, людям станет нечем платить зарплату и…

Я нес какой-то бред, да… Но она отреагировала ровно так, как я и ожидал. Испуганно пробормотала:

— Ладно. Только больше ничего такого, хорошо?

Дернула ручку. Опомнилась. Чмокнула меня в щеку и все-таки сбежала. Домой я катил, улыбаясь, как полный придурок. И как он же, сидел потом на диване и представлял… ее рядом с собой, ее на кухне, ее в своей кровати, в джакузи, которое установил специально для Есении в каждом своем доме, потому что где-то вычитал, будто это полезно для ее мышц. Единственное, чего я не сделал (потому что это было совсем уж необъяснимым безумием), так это не установил балетный станок в своем спортзале. Но его довольно легко было вмонтировать с зеркальную стену напротив окна. Я как раз прикидывал — сделать это сейчас или дождаться переезда Есении, чтобы она могла, если что, внести какие-то свои предложения, когда приперся Славик.

— Ты давай кончай сюда ходить, как к себе домой, — хмыкнул я.

— Чего это?

— Я сюда Есению перевожу.

— Та-а-ак. И что я пропустил?

— Примерно все, — пожал плечами.

— У вас чет было, что ли, Верх?

— Нет. Но мы на пути к этому. И не вздумай мне портить день своей кислой мордой.

— Что ж. Подождем, когда ты сам скиснешь.

— Слушай, я вот, правда, не пойму. Ты че так негативно к ней, а? Нет, мне, конечно, плевать, но должна же быть у такого отношения причина?

— Не для тебя она. Вот и все.

— Да с чего ты это взял?! — разозлился.

— С того, что я думаю головой, а не членом. Тебе бабу нормальную надо, Верх. Которая будет дома сидеть и детишек воспитывать. А танцулька твоя… Они вообще рожают?

— Разберемся.

— А я тебе говорю — ничего из этой канители не выйдет. Все более-менее известные балерины бездетны. Догадайся почему.

— И почему же?

— Потому что им сцена дороже. И верить в то, что она откажется от нее в начале пути, может только полный кретин.

Настоящее

— Привет.

— Привет.

— Надеюсь, я не очень тебя отвлекаю.

Я прикрыл глаза. Прислонился лбом к прохладному залитому дождем стеклу. Мелодичный голос Кати успокаивал. Притуплял головную боль и расслаблял напряженные мышцы лица.