Книга Девочка. Девушка. Женщина, страница 6 – Юлия Резник

— Не сейчас. Побудь лучше с родителями, а завтра прям рано утречком ко мне забегай. Есть у меня кое-какие соображения.

На секунду в моей душе загорелся огонек — Романова была не последним человек в местной балетной тусовке. Разгорелся и тут же погас. Ну что она, в конце концов, могла мне предложить? Ставку в местном театре? Нет, конечно, в моем положении и это было неплохо, но… Под ребрами, там, где сердце, болезненно потянуло. Потом. Может быть, потом я смирюсь, что мне просто не светит ничего больше, и даже найду в себе благодарность. А пока я была к этому не готова.

— Дана Родионовна! Рад вас видеть, — пробасил отец.

— Добрый день, Сергей. А я тут журю Сенечку за то, как она истончилась.

— Ой, не говорите. Одна кожа да кости остались!

— Вы, пожалуйста, проследите с Ириной, чтобы она правильно кушала.

— Вот уж не сомневайтесь, — от души засмеялся отец, — вы же знаете, нам только дай ее накормить.

Это правда. В детстве, до того как я поступила в столичную балетную школу, родители и впрямь с легкостью нарушали мою диету. Хорошо, что я никогда не была склонна к полноте и даже в подростковом возрасте, когда девчонки стали одна за другой расцветать в самых неположенных для балерины местах, я оставалась тоненькой как тростинка. За что меня травили не меньше, чем за талант, отмеченный педагогами. И шептались по углам, дескать, я такая худая, потому что девочка. Почему они так решили — я понятия не имела, личным я ни с кем не делилась. Впрочем, парней у меня действительно не было. Они меня категорически не интересовали. Очень долго я жила лишь балетом, который заменял мне все.

— Ну, где вы так долго ходили? — набросилась на нас с отцом мать с порога.

— Привет, мам.

— Привет, Сенька…

К удивлению, мама заплакала. И это было особенно странно, потому что более сдержанной женщины, чем моя мать, я не знала.

— Эй, мам, ты чего? Так волновалась из-за погоды? Ну, посадили бы нас на материке. Подумаешь, сняла бы гостиницу.

Я готова была искать какие угодно причины такому поведению, лишь бы не думать о том, что мама оплакивает мою поломанную судьбу. Но все оказалось гораздо хуже.

— Я встряла, Сенька. Так встряла, ты бы знала, доча…

— Ир, ну ты чего? Договорились же, потом, — вмешался отец. — Дай Сеньке хоть с дороги оклематься.

— Что потом? Куда встряла? Что у вас происходит?! — испугалась я. Зачем-то заглянула в комнату, где тоже все было по-прежнему. Стенка, диван, который мы вместе с мамой купили в прошлый мой приезд. Накрытый к моему возвращению стол. Мама явно старалась. Да и пахло от нее какой-то едой, и этот аромат не перебивал даже парфюм, который я привезла ей в подарок из Эмиратов. Вроде все было по-прежнему. И только ее надсадное дыхание за спиной, при помощи которого мама, видимо, пыталась обуздать накатывающую истерику, буквально кричало об обратном. Я зябко натянула рукава на пальцы и обернулась:

— Мам…

— В отношении меня хотят возбудить уголовное дело.

Я как стояла, так и осела на стул.

— А за что? — хлопнула глазами.

— За деньги, выделенные на ремонт школы-ы-ы.

Моя мать была директором школы, да, но, один черт, я ничего не понимала. Уличить мою маму в воровстве мог только тот, кто ее совершенно не знал. Да и если бы она подворовывала, вряд ли бы наша семья до сих пор жила в квартире, в которой я родилась. Какого черта? Уголовное дело!