Книга А я тебя да, страница 40 – Юлия Резник

— Ничего.

— Чем думаешь первым делом заняться дома?

Семен открыл дверь в палату, выпуская меня в коридор.

— Не знаю. Мне ужасно хочется к морю.

— Вер, тебя же только что выписали.

— Угу. И теперь мне положены исключительно положительные эмоции, — пробормотала я, скосив на мужа взгляд. Тот шагал рядом с каменным лицом и, конечно же, собирался все сделать по-своему. Ну а чего я ждала? Что он изменится? Ага. Как же… — Лежала там и представляла, как плыву, рассекая волны.

— А еще что представляла?

— Да ничего. Просто вырваться хотелось на волю. Лето ведь. А я то в одной больнице, то в другой.

— Главное, что все не напрасно. Тебе помогли. А лето можно продлить. Было бы желание. Хочешь, улетим в теплые края?

Когда он это сказал, мы как раз остановились у машины. Семен распахнул дверь и протянул ладонь, чтобы помочь мне устроиться в салоне. Так, ухватив его за руку, я и застыла.

— Тебе же нельзя выезжать.

— Можно. Просто процесс согласования долгий и муторный. Но если хочешь…

— Да не особенно, — брякнула я. И только потом, замолчав, подумала о том, что Семен может решить, будто я снова его отталкиваю. А это не так. И вообще… Находясь в больнице, я очень многое переосмыслила. — Зачем столько мороки, когда можно просто выехать на косу?

Однако муж уже переключил внимание с меня на телефон.

— Извини, я отойду. Разговор важный.

Воистину ничего не поменялось. Я могла бы исчезнуть на год, а когда вернулась бы — все было бы по-прежнему: его занятость, сборы, работа, бесконечные переговоры, разъезды… Глубоко вздохнув, я повернулась лицом к окну, касаясь виском прохладного стекла. Денек выдался ясным. И то ли с непривычки, то ли так действовали таблетки, все вокруг казалось мне кричаще ярким и радостным: небо, солнечный прищур в зелени опустившейся к земле ивы…

— Ну все. Пристегнулась? Поехали.

— А ты почему сам за рулем? Где Николай?

— Хотел, чтобы нам никто не мешал, — пояснил Шведов, выруливая с парковки. — Соскучился. — И осторожно, будто боясь, что я оттолкну, накрыл мои пальцы. А я не стала спешить и отдергивать руку, позволяя себе прислушаться к зарождающемуся в душе в ответ на это нехитрое действие отклику. После оглушительного отупения мне было по кайфу чувствовать хоть что-то. Его рука, например, дарила… тепло. И было это не так уж плохо.

Все так же касаясь виском стекла, зажмурилась. Пошевелила пальцами, Семен мгновенно их освободил, очевидно, не так меня поняв, а когда я сама его осторожно погладила, даже, кажется, дышать перестал.

— Чувства вернулись. Так странно, — шепнула я.

— И что ты чувствуешь? — просипел он.

— Шершавость… — я улыбнулась кончиками губ, провела подушечками по тыльной стороне его ладони, обвела костяшки: — Ты что, на рыбалке был? Все руки обветрил.

— Да когда? Работы столько, что продохнуть некогда…

Он перевернул ладонь. Я осторожно обвела рассекающие ее глубокие линии. Здесь кожа была гораздо мягче, но на кончиках пальцев все равно как наждачка.

— А ты не думал ее бросить?

— В смысле?

— Ну не знаю. В отставку уйти. Тебе же, кажется, уже положена пенсия?

— Вер, мне вот-вот генерала дадут. То есть это уже сто пудов. Просто ждем приказа. Ну, куда я уйду?

Действительно. Чего это я? Кто добровольно откажется от такой власти?

Семен машинально сжал мою ладошку, и я поняла, что он хотел помешать мне ее забрать. А я ведь и не планировала. Напротив, чуть сильней стиснула его пальцы, давая понять, что остаюсь с ним, несмотря на то, что мысли опять убежали в прошлое…