Книга А я тебя да, страница 45 – Юлия Резник

— Я, наверное, больницей воняю.

— Нет, — Семен с шумом вдохнул воздух у скулы. Потерся носом. — Я по тебе скучал, девочка. Столько всего передумал…

— И к чему в итоге пришел?

В этот момент у меня громко заурчал живот, и Шведов, хмыкнув, отполз, чтобы достать из корзинки предусмотрительно заказанную еду. Закуски на любой вкус, брускетки, канапе с икрой и, конечно же, фрукты.

— Да, собственно, ни к чему новому.

— Очередной намек на то, что ты никогда меня не отпустишь? — спросила я, замирая в ожидании ответа, с которым Шведов не торопился. Вместо этого он взял канапе и начал мне его скармливать. Почему-то это нехитрое действие подняло в душе целый ураган. Хотя вроде и свиданий в нашей жизни хватало, и моментов наедине… Может быть, не таких щемящих, но все же.

— Не знаю, — ответил он, осторожно стирая с уголка моих губ крем-чиз. — А ты уверена, что хочешь уйти?

Вот тут я занервничала. Потому как нет. Во мне не было этой уверенности совершенно. Я еще никогда так не боялась остаться одна, как теперь. Я вообще всего на свете боялась. К сожалению, со всеми приятными чувствами ко мне вернулись и все другие: страх, неуверенность, злоба.

— Не знаю, — тихо повторила за мужем. И перевела взгляд на водную гладь, над которой как раз летала парочка альбатросов. — Но в чем я совершенно точно уверена, так это в том, что больше не хочу жить, как раньше.

— Ну, так давай постараемся все исправить.

— А разве это возможно? Мы столько дров наломали, Сём. Столько между нами обид скопилось… Думаешь, я не хочу их отпустить? Очень. Ты не представляешь, как я устала от этого дерьма. Вот скажи… Скажи, где ты был?! Когда я боролась за жизнь нашего ребенка… Где ты был?! — Я повернула голову, со слезами на глазах вглядываясь в его красивое лицо: — С этой?

И как же хорошо, что нашла в себе силы на него посмотреть! Иначе бы не заметила его совершенно искреннего изумления.

— Нет, конечно. Что за бред? Я ведь обещал, что больше ни с кем…

— И я должна была в это поверить? Вот так запросто? Просто взять и поверить, да?! — заводилась я.

— Ну да. Я же тебе никогда не врал.

Он так искренне не понимал. Боже! В его вселенной все было так просто. Типа, сказал, что это больше не повторится, и все. Конец драмы.

— Я не могла до тебя дозвониться. Кровь хлестала, врачи твердили, что будет лучше меня почистить, а я не могла до тебя дозвониться… Ты себе даже не представляешь, как мне было страшно одной в тот миг. Я не понимала, как ты можешь быть где-то, когда нужен мне. То есть нам… Так нужен. До последнего верила, что ты придешь и спасешь его.

Есть уже совершенно не хотелось, я отложила на пластмассовую тарелку надкусанный бутерброд. И даже с какой-то неосознанной благодарностью (наверное, это было проявлением ПТСР) нырнула в его широко распахнутые объятья. Это же было не слишком здорово, да, искать поддержки в руках виновника всех моих бед? Но я искала. И плакала. Так горько плакала… Просто захлебывалась слезами.

— Ты никогда мне этого не рассказывала.

— А зачем? Разве это хоть что-нибудь изменило бы?

Я подняла на мужа заплаканные глаза и с ужасом поняла — нет. О господи. Ну что он за чудовище? Я тут сижу, а он… Попыталась встряхнуть с себя его руки, отодвинуться. Но Семен лишь крепче меня держал.