Книга А я тебя да, страница 9 – Юлия Резник

Отогнав преследующие меня картинки, я закинул ногу Веры себе на бедро и с силой в нее толкнулся. Все случилось быстро. Шум крови в ушах, теснота, жар, пошлые звуки проникновения и шлепки тела о тело. Оргазм накатил откуда-то из центра поясницы и взорвался в голове, вынося за пределы сознания муторные мысли. Это мне и было нужно. Пусть и краткосрочное, но облегчение. Покой как приход от наркоты…

Когда отец напивался и в очередной раз начинал последними словами ругать власть, которая развалила армию, я закрывался в туалете и дрочил до кровавых ладошек. Потом только узнал, что это был невроз навязчивых состояний. Аварийный сброс напряжения, ага. Кто-то ногти грыз, кто-то резал руки, а я гонял лысого.

— Ты куда?

— В душ. Я вся грязная.

А ведь ничего на самом деле грязного я с ней не делал. Того, что мне было так нужно, чтобы задушить скопившуюся тревогу. В начале наших отношений с этой задачей справлялись бляди, которые в больших количествах вертелись вокруг мужиков при деньгах и власти. Потом… Пришлось искать другие варианты. В общем, как-то я справлялся, значит, и теперь все как-то да будет. Еще одного залета Вера мне не простила бы. Да я и сам себе не простил бы теперь, когда знал, как дорого мне обойдется то, что я даже изменой-то не считал.

Вера сбежала, а я, недолго думая, двинул за ней следом. Дверь в ванную была открыта. Я сам убрал замки после одного неприятного случая, так что теперь ничто не мешало мне за ней наблюдать.

Красивая. Подтянутая. Попка, талия… Грудь — вообще атас. Именно она привлекла мое внимание, когда я впервые увидел Веру. И голос… Очень выразительный и переполненный отчаянием.

Я откинулся на столешницу и прикрыл глаза, позволяя памяти утащить меня в прошлое.

— Значит, хотите написать заявление о покушении на изнасилование?

— Не знаю, — развязному баску сержанта вторил нежный звенящий голосок. — Если так это называется.

— Леонид Васильич! Лё-ё-ёнь, прими у девушки заявление, — проорал дежурный.

— А что там?

— Чуть не изнасиловал ее, говорит, учитель, прикинь?

— Преподаватель, — поправила девочка, сникнув. Я был обучен читать людей. И если бы в дежурке сидели профессионалы, а не тупорылые разленившиеся идиоты, они бы и сами пришли ей на помощь. Все в ее позе свидетельствовало о крайней степени отчаяния. И это пробуждало заложенную в любом нормальном мужике потребность защищать. Но этих мудаков чужими страданиями было не пронять. Меня, если положить руку на сердце, тоже, но тут что-то дернуло:

— Я разберусь. С девушкой.

В ее красивых чайных глазах мелькнули облегчение и… испуг. Такая чувствительная, такая бесхитростная, что сумела меня по-настоящему заинтриговать. Я отступил в сторону, давая кудрявой пройти. Рассмотрел ее, наконец. Повел носом, втягивая ее аромат. От волнения Вера немного вспотела — и ее запах раскрылся полностью, волнуя чистотой, которая страшно меня манила, как и всякого по уши извозившегося в грязи.

— Может быть, чаю?

Вера кивнула. На ее лицо вернулись краски — очаровательный нежный румянец.

— Начнем? Основные моменты я понял. Но в заявлении все надо изложить подробнейшим образом.

— Хорошо, — покладисто кивнула она. Все более ею очаровываясь, я спросил:

— Значит, вы учитесь на первом курсе биофака? Как вас угораздило?