Онлайн книга «Притворщик»
|
Пересекаю террасу, становлюсь у Ани за спиной, будто в плен ее беру, упершись руками о деревяное заграждение. Тычусь носом в висок. Касаюсь щеки губами. Какие-то темы даются нам так легко, что становится удивительным, почему до сих пор нам так сложно поговорить с ней о чувствах. — Знаешь о чем я думал, когда тот парень из СNN тыкал мне микрофоном в рот? — О чем? – улыбается моя девочка. — А том, что, наконец, все позади, и мы можем взять с тобой отпуск, чтобы побыть вдвоем. Я пиздец как по тебе соскучился. Веду по бедру, проникаю пальцами под футболку. Дома Аня никогда не носит белья. Взвешиваю спелую плоть в ладонях, отмечая, что она расцвела. Стала более женственной… Меня заводит это страшно. Я как маньяк. С ума схожу по ней. Знаю, что когда мне было здесь особенно трудно, она волновалась, что я пожалею о том, что примчался за ней. Поначалу вообще было сложно – она не спала ночами. А я не знал, как ее убедить… — Я тоже. Соскучилась. Очень. Мат, я… — М-м-м… – потираю соски подушечками пальцев. Оттягиваю. Все же удивительно, зачем таким крохотным штучкам настолько обширный пьедестал. Но меня ее грудь дико заводит. Поворачиваю к себе. — Погоди… — Ну что? Кажется, или они стали еще более темными и… воспаленными будто? — У тебя кто-то есть? Мои брови взлетают вверх. — Ты совсем ебнулась? Откуда вообще в твоей голове такое? — Господи, да мы не трахались… — Потому что я трахался с работой, – не даю ей закончить. – Эй, детка, ну ты чего? А у нее ведь слезы на глазах! И губа дрожит… — Не знаю. Я стала такой мнительной… А ты как будто отдалился и… Это так не похоже на Аню, что я даже на мгновение теряюсь. Слезы, сопли… Претензии эти идиотские. Кладу ее руку себе на щеку. Веду по красивому камню на пальце. — Извини, малыш. Ты права. Я действительно заработался. Но ведь это все для тебя. И для детей, наших детей, понимаешь? Чтобы быть уверенным в будущем. — Ну и что? – чуть истерично всхлипывает она. – Ты уверен? — Более чем. Можем хоть сейчас начинать, – провоцирую, зная, что она непременно пойдет на попятный. Уверенный в том, что мне еще придется не раз убеждать, что мы на самом деле готовы к родительству. Настолько осознанному родительству, каким оно только может быть. Такая уж моя женщина. — Ч-что начинать? — Детей делать. Я тебя хочу так, что яйца звенят, ты разве не слышишь? Веду по животу, проникаю под резинку трикотажных брюк, а там все… влажно, сочно, и-де-аль-но. А сам бедрами веду туда-сюда, будто и впрямь надеюсь высечь тот самый звук. Аня истерично смеется. Всхлипывает. Со стоном нанизывается на пальцы. И эти звуки до того стремительно сменяют друг друга, что я не сразу разбираю ее «уже». — М-м-м? — Уже сделали. Я беременна, Мат. В последнее время у меня было столько работы, что я просто забыла сделать новый укол. Ошалело моргаю. Взгляд бегает по любимому лицу. Я… Я тупо не могу этому поверить. А она плачет! Так горько, что страшно становится. — И? Ты рыдаешь чего? Не хочешь, что ли? Рано? – сиплю я, не совсем понимая, что делать, если она согласится с моими предположениями. — Нет! Что ты… Это от облегчения, наверное. Я так давно тебе хотела это сказать. — А почему не говорила? Я все еще в шоке. И правда не нахожу ответов. — Ты был занят. А я хотела… завладеть твоим вниманием полностью в этот момент. Это же так… важно. Это ребенок, Мат. Наш первенец. Думаю, папа там… – задирает подбородок к небу, – с ума сходит от счастья. А ты? Ты рад? По твоему лицу ничего не понять! — Конечно, – я откашливаюсь, проклиная собственное косноязычие и тормознутый темперамент. – Боже, Ань, конечно… Я… люблю тебя. Вас. Чувствую, как подкашиваются ноги. Медленно оседаю. Доходит и впрямь как до жирафа. Обхватываю руками башку, согнув руки в локтях. Сижу так пару секунд, выныриваю. Подтягиваю Аню к себе. Есть в моей долговязости один несомненный плюс. Тот, что стоил всех насмешек в детстве и всех оскорблений – сидя на коленях, я нахожусь аккурат напротив ее живота. Поднимаю футболку. Сдергиваю штаны вниз и принимаюсь с жадностью целовать позолоченную солнцем кожу. Аня зарывается пальцами мне в волосы. Смотрит, улыбается, плачет. — Люблю, – поцелуй. – Люблю, – еще один. И так сто тысяч раз. – Надо маме рассказать, как думаешь? — Потом! — А сейчас что? – придуриваюсь простачком я. — Ты знаешь! – ухмыляется Аня, маня меня в дом пальцем. |