Книга Исключительно твой, страница 14 – Юлия Резник

— Да какой там?! Я тебя лечить буду. Вот, вроде бы ничего получилось. — Берет с тарелки зарумянившуюся ножку и подносит к моим губам. Делать нечего. Откусываю. Слизываю жир с губ под его плавящим косточки взглядом.

— М-м-м. Фкушно… Но мне лучше присесть.

— Куда идти? — спохватывается Марат.

— Куда поближе, — указываю на первую попавшуюся дверь. Он кивает. Отставляет тарелку на покосившуюся тумбу, подхватывает меня на руки и заносит в музыкальный зал. Прячу нос у Марата на шее. Ловлю себя на том, что хочу его запахом, им изнутри пропитаться. И хоть так утолить проснувшийся всепоглощающий голод. В комнате тихо. Поэтому надсадные звуки моего дыхания невозможно скрыть. Он прекрасно понимает, какие чувства во мне пробуждает.

— Нужно включить свет.

Марат осторожно опускает меня на пол. Но меня все равно ведет, голова кругом… Чтобы устоять, хватаюсь за мебель и случайно ударяю по клавишам стоящего у стены фортепиано.

— Черт! — ругаюсь. Марат тихо смеется.

— Где-то тут выключатель, — шепчу, ощущая странное, давно забытое чувство смущения.

— Не надо света.

— Темно ведь, — вздыхаю.

— Если ты откроешь глаза, то сможешь убедиться, что света с улицы вполне достаточно. Романтика, ну!

Медленно поднимаю ресницы. А ведь я и впрямь все это время стояла, зажмурившись, как малолетка, на которую, наконец, обратил внимание самый популярный в округе мальчик. Блин. Неловко-то как. По живому…

— Присаживайся. Я сейчас принесу наш ужин.

Марат уходит, я падаю в скрипучее кресло. Колени подкашиваются, но я вынуждена признать, что моя больная нога тут совсем ни при чем.

— А вот и я. — Марат пододвигает стул и ставит между нами тарелку. — Ешь! И рассказывай.

Послушно беру ножку. Пахнет мясо просто божественно. Я это еще в первый раз оценила. Откусываю, с губ срывается стон удовольствия. Уж не знаю, как ему удалось разбудить мой аппетит.

— Что рассказывать-то? М-м-м, — закатываю глаза.

— Тебя тут голодом морили, что ли? — ведет пальцами по моей щеке. Я нервно сглатываю.

— Нет. Просто не было аппетита.

— Почему?

— У меня сейчас не самый лучший период в жизни. Я, собственно, поэтому сюда и приехала.

— А я думал, ты приехала сюда потому, что руководишь пикетом против сноса лагеря.

— Да нет, что ты. Здесь и не надо какого-то руководства. Вот координатор, да. Потому как то густо у нас, то пусто. Среди недели особенно сложно. Все работают. Разъезжаются по домам.

— А девочек разве не ты позвала? — Удивляется. — Этих… Блогерш, которые подняли шум.

— Ну как позвала? Написала о том, что происходит, у себя в соцсетях, понимая, что эти ни за что не упустят возможности засветиться. Девочки — модели. А сложившаяся ситуация для них — хороший фон.

— Так вот оно что. Значит, и ты модель?

— В далеком прошлом.

— А в настоящем?

Вот о чем мне не хотелось бы говорить.

— В настоящем я помогаю Сергеевне. Это заведующая интернатом. Потрясающая женщина. Работать-то сюда особенно не идут, вот она и тащит на себе все сама. В летний период особенно сложно, потому как отпуска.

— Значит, ты помогаешь детишкам?

— Или они мне, — пожимаю плечами, — это же фантастика, как они…

— Что?

— Как они готовы прощать тебе все что угодно, принимать тебя со всеми твоими тараканами и заморочками, быть полностью и абсолютно на твоей стороне, бескорыстно, щедро, по-царски. Даже не знаю, почему принято считать, будто это мы их чему-то учим. На самом деле все происходит с точностью до наоборот.