Книга Исключительно твой, страница 18 – Юлия Резник

За время зарядки Афина еще несколько раз отвлекается на телефон. Рука дергается набрать одного надежного человека, которого я иногда привлекаю для сбора информации, но… в последний момент я отказываюсь от этой мысли. Не насовсем, если уж откровенно, на то, чтобы рассказать мне свою историю, я даю Афине аж целых два дня. Мне это кажется справедливым.

В работе день проходит незаметно. Наступает время обеда. Пустой желудок урчанием напоминает о том, что я со вчерашнего дня ничего не ел. С завистью смотрю на кипящую в котелке кашу, которую хохотушки-блогерши по какому-то недоразумению зовут пловом.

— Марат! Иди к нам, что смотришь? Мы тебя накормим, напоим…

— И обогреем! — смеются.

Замечаю мелькнувшую между деревьев знакомую юбку.

— Насыпай, — киваю. — И сюда… — подставляю еще одну тарелку. — Спасибо, дамы.

— Эй! Эй! Ты куда это собрался? А мы?!

— Да к Афине он, девочки, — хохочет Леська. И ее смех тонет в оглушительном раскате грома. Девчонки визжат, толкаясь и мешая друг другу, быстренько сворачивают застолье. Дождь начинает накрапывать… Тучи сгущаются на глазах, топя лазурь в черничном. Я бреду по дорожке с двумя тарелками, как официант. Афина, спрятавшись под козырьком покосившейся беседки, о чем-то горит по телефону. Ее брови нахмурены. Лицо — застывшая маска, которая идет трещинами, стоит ей только меня заметить.

— Говорят, в грозу лучше воздержаться от разговоров по мобильнику.

Знаю, это идиотизм, но Афина как будто им проникается.

— Извини, у нас тут Армагеддон. Я перезвоню.

Засовывает телефон в карман. Шагает ко мне, успокаивая всех моих демонов махом.

— Обед! — веду у ее носа тарелкой.

— Сам готовил?

— Нет, — каюсь. — Выпросил у твоих девчонок.

Во взгляде Афины мелькает… ревность. Довольно скалюсь. Не все ж мне одному стрессовать.

— Так с ними бы и ел.

— Не хочу с ними. С тобой хочу. Здесь сядем? Или к тебе успеем?

— Кто сказал, что я тебя приглашу? — улыбается уголками губ.

— А что, нет? Представляешь, как классно. За окном гроза, а мы вдвоем под одеялом… Ну, соглашайся! И правда, ведь ливанет.

— Ну… Если обещаешь без рук.

— Обещаю, — скрещиваю за спиной пальцы.

Афина

— Ну, постой ты! На дворе ночь еще. Куда ты собралась ехать?

— У меня возникли дела, Сергеевна. Срочные… А утром пробки.

— Знаю я твои срочные дела. Твой козел опять объявился? Ну? Посмотри на меня сейчас же!

Начнем с того, что мой козел никуда не девался. Да, сразу после того ужасного случая, который Владимир примирительно зовет «происшествием», по требованию адвокатов он на какое-то время оставил меня в покое, но с тех пор уже несколько раз напоминал о себе. И это все сильней меня беспокоит. Несмотря на полученный судебный запрет.

Стопорю чемодан. Испуганно кошусь за спину.

— Тс-с-с, Сергеевна, я тебя прошу. Не ори так. Детей ведь перебудишь.

— Дитём ты зовешь того бугая, что в твоей кровати остался?!

— Между нами ничего не было, — мямлю я. С Сергеевной я могу себе позволить быть мямлей. А вот с остальными приходится держать дистанцию. Один из фотографов как-то сказал, что от идущего от меня холода у него потеют линзы на камере.

— Так уж ничего?

— Ничего!

— Да ты бы знала, как вы друг на друга смотрите, когда думаете, что вас никто не видит! И что?

— Что? — снова дергаю чемодан.