Книга Если буду нужен, я здесь, страница 114 – Юлия Резник

— И? Вы не думали поговорить?

— Мы говорим.

— Правда?

— Переписываемся…

Растираю пальцами напряженную точку между бровей. Записи, доказывающие его невиновность, Назар скинул мне в тот же день. Не буду описывать, чего мне стоило просмотреть эту нарезку. Отмечу только, что легче от просмотра мне совершенно точно не стало. Так я хотя бы понимала, почему мы должны расстаться. Происходящее же теперь напоминает какую-то бессмысленную фантасмагорию. Я не знаю, как жить с мыслью, что мы разрушили все на пустом месте. Мне нереально больно осознавать, что мы могли бы избежать этого ужаса, стоило лишь подождать. А ведь только и нужно было не рубить с плеча. Поговорить, дать объясниться. И не было бы той ночи, из-за которой мне теперь жизни нет. Не было бы страха. И ночных кошмаров.

Оборвав свернувший не туда поток мыслей, принимаюсь за круассан.

— И что он пишет?

— Разное. Рассказывает о том, как у него дела на работе. Или тупо скидывает мне треки из своего плейлиста.

— А помириться пытается?

Киваю и прячусь за чашкой чая.

— Так, может, ты бы его простила, Лал? Сама говоришь, что никакой измены не было.

— Ты не понимаешь, как мне было больно.

— Ой ли? – Афина грустнеет и иронично приподнимает бровь.

Окей. Ладно. Я сморозила глупость. Мой идиот-братец, припертый к стенке отцом, в свое время вообще на другой женился. Все же Афина намного мудрее меня, не думаю, что я бы нашла в себе силы простить такое. А она ничего. Даже на моего отца – источник всех их с Маратом бед, зла не держит. Наверное, если умеешь прощать, жить гораздо проще. А впрочем, в моей ситуации разве в прощении дело? Нет. Все дело в том, что я реально боюсь.

— Он взял меня против воли, – впиваюсь ногтями в запястья. – Когда я сказала, что от него ухожу, он меня… – Боже! Что я, мать его, делаю?! – Афина, только я тебя умоляю, не говори Марату. Понимаю, это звучит ужасно, но все было не так плохо. Назар старался быть нежным и...

— Ты сейчас пытаешься выгородить насильника?! Я ничего не путаю?

Прячу лицо в ладонях. Не надо было мне с ней делиться. Просто это так тяжело носить в себе. Вы не представляете, как тяжело! Иной раз кажется, я не удержу своей ноши, и та погребет меня заживо.

— Нет. Не пытаюсь. Просто не хочу, чтобы ты думала о нем хуже, чем есть. Там и моей вины – море.

Поскольку невестка продолжает сверлить меня злым, недоверчивым взглядом, приходится сознаться во всем.

— Он правда тебя не бил?

— Нет. Назар… Он как будто помешался, понимаешь? Я же была только его девочкой.

Афина берет на руки сына, чтобы успокоиться. Гладит его темненькие волосики носом. Качает.

— Не знаю, в курсе ли ты, но до Марата у меня был любовник. Неплохой вроде мужик. Но когда я поставила его перед фактом, что ухожу, он слетел с катушек. Избил меня, беременную, до полусмерти, и я потеряла ребенка.

Я медленно сглатываю огромный собравшийся в горле ком. Лижу вмиг пересохшие губы.

— Я не знала. Мне очень жаль. Я понимаю, на что ты намекаешь. – Слезы все же прорывают плотину сдержанности и с подбородка капают в остывающий чай.

— Правда? Удивительно. Я и сама не очень-то понимаю, к чему это говорю. Если уж Назар тебя пальцем не тронул в той ситуации, то вряд ли что его триггернет сильней. Впрочем, это никак не отменяет того, что он тебя изнасиловал.